Роузуотер. Восстание

Энтони разрывает плоть одного из реаниматов и извлекает имплантат. Его он проглатывает, изменив состав желудочного сока так, чтобы имплантат не разъело. Возможно, он еще не отключен, а в городе Энтони понадобится ИД.

Ночами жадно гложет кости,

Днем гложет плоть лица,

Поочередно плоть и кости,

Но сердце – без конца!

Энтони в курсе, что от него воняет, но, по крайней мере, вид у него теперь более приемлемый.

Интерлюдия

2055, Лагос

Эрик

До меня дом, в котором я живу, был недостроенным и необитаемым, с неоштукатуренными стенами, но для Лагоса это дело обычное.

В первые несколько недель после возвращения из Роузуотера мне приходилось запирать дверь спальни, дверь квартиры, переднюю и заднюю двери дома и калитку. Потом я просто перестал отпирать заднюю дверь по будням. Я подружился со строителями и почувствовал себя в относительной безопасности. Меня ни разу не обокрали. Поначалу я думал, что дело в удаче, но потом узнал, что О45 тратит кучу денег на подкуп местных преступников, чтобы те держались подальше от его отдыхающих агентов.

Каждый день у меня рабочий, за исключением второй половины воскресенья. Мне выделили кабинет без окна. До острова Лагос я добираюсь дерьмовым общественным транспортом через Третий материковый мост, на котором уменьшили количество полос, пока обкатывается система автопилота. Через год водить на острове машину самостоятельно будет незаконно. Я не против автоматического управления, но мне интересно, что будет, когда всем движением станут рулить ИИ.

Моя контора расположена на Брод-стрит, я работаю там вместе с еще четырьмя агентами и вспомогательным персоналом; имен друг друга мы не знаем. У каждого свой кабинет, но разделены они исключительно гипсокартоновыми стенами, и звукоизоляция здесь никакая. Никто ни с кем не разговаривает, если не считать традиционного обмена любезностями, а из-за синяков, оставленных кулаками Джека Жака, в первую неделю я избегал остальных. Не знаю, рассказывали им что-то о моем провале или нет, но сам я переживаю его очень болезненно.

Повсюду мне мерещатся изуродованные тела, о случившемся напоминает все. Горячий кофе, отделанная под дерево мебель, хлопающие двери, дроны-курьеры – все что угодно.

Я занимаюсь передачей информации. Получаю наводки по телефону или через Нимбус. Провожу начальные исследования, а потом передаю результаты дальше. Где-то раз в десять дней мне выпадает возможность покинуть контору и что-нибудь проверить. Обычно это какая-то фигня.