Атлантический Штамм

Кабинет был огромен, где-то в глубине стоял здоровенный как бык шкаф с бумагами, рядом бар с миллионом разных напитков, два длинных дивана. Стол хозяина был в виде полумесяца и весь был завален бумагами.

Седой Луи что-то писал карандашом и щелкал клавишами калькулятора. Никаких компьютеров и мониторов. Он был старомоден, при этом легко перемножал в уме двузначные числа, а из его памяти не могло бесследно исчезнуть абсолютно ничего.

Я стоял истуканом. Знал, что босса нельзя беспокоить, пока он сам не спросит.

– Держи, – вместо приветствия он подвинул мне папку, продолжая что-то писать.

Я подошел. В папке лежал новехонький паспорт и (о боги), документ о зачислении меня в университет Нанта.

Сказать, что я остолбенел, значит ничего не сказать. Я молчал как рыба, при этом громко сопел, эмоции били через край. Град слез хотел вырваться у меня из глаз.

– Благодарить будешь потом, – он наконец поднял на меня глаза, – и учти, я не благотворитель.

– Мсье Луи, я даже не знаю, как я могу…

– Зато я знаю! – он бесцеремонно перебил меня и указал взглядом на стул справа от себя, – садись, потолкуем.

– Значит, так. Ты у меня работаешь уже почти год. Не пьешь, не куришь гадость, не якшаешься со шлюхами. Это хорошо.

Он помолчал. Я сидел, не шелохнувшись и ждал дальнейших проповедей.

– Ты наверняка, уже понимаешь, что мой ресторан не просто место кормежки. Ведь так? – он пристально посмотрел мне в глаза.

Я выдержал стальной взгляд старика.

– Я делаю тот фронт работы, за который отвечаю.

– Начо, ты чертовски правильно ответил. Эх, все-таки я не ошибаюсь в людях. Итак, мои дела распространяются далеко за пределы нашего квартала. Множество вопросов в городе, которые требуют моего решения и не все эти вопросы связаны с бизнесом питания. Понимаешь, люди в своей массе крайне неинициативны. Им необходимо чтобы кто-то решал за них их проблемы, а в обмен за это они готовы жертвовать частью своей личной свободы. Да что там говорить, всей свободой.

Я кашлянул. Явно столь долгая прелюдия была нечто большим нежели пустой тратой слов.

– Как ты, наверное, заметил, – Седой Луи встал из-за стола и стал, не торопясь прохаживаться по огромному кабинету, – у меня работают и арабы, и эфиопы. Я никогда не был расистом, мой отец если что, был ветераном войны с наци.