Бездна между нами

Не подумав, обернулась.

Чирлидерши.

Три девушки. Все прехорошенькие и реально клевые. Правда, они были не в чирлидерских форменных юбчонках, а в облегающих спортивных костюмах, но сомневаться не приходилось. Кстати, чирлидерши никогда, ни в одной школе меня не травили. Даже уничижительного взгляда не удостаивали. Я для них не существовала. А значит, и подвоха не ждала.

Увидев этих трех, я сразу отвернулась к шкафчику.

Только подхватила сумку – раздалось «привет».

Я была уверена: здороваются не со мной.

Но если даже и со мной, так только потому, что выдумали новый изощренный способ сказать гадость. Поэтому я не отозвалась. Заперла шкафчик на кодовый замок и пошла прочь.

– Эй, подожди!

Я не реагировала. Однако нервничала: определенно, окликали меня; а для чего – я знать не желала. Единственные четыре человека, которым было до меня дело, ждали сейчас в танцевальной студии; значит, у этих на уме оскорбление. Ясно как день.

– Ширин!

Я похолодела. Вот новости. Как правило, тем, кто меня травил, мое имя было неизвестно.

Я замедлила шаги. Затем встала вполоборота.

– Привет!

Оушен. Вроде сердитый.

Усилием воли я стерла с лица удивление.

– У тебя телефон выпал. Вот, держи.

Он и впрямь протягивал мой мобильник.

Я уставилась на его ладонь. На его лицо. Я решительно не понимала, с какой целью мироздание нас сталкивает. Но не рычать же на Оушена за то, что он такой честный – потерю возвращает.

Я взяла телефон и сказала «спасибо».

Он как-то странно посмотрел – вроде я его и огорчила, и позабавила.

Ничего не ответил. И все бы ладно, да только взгляд Оушена длился на три секунды дольше, чем мне казалось правильным.

Я глубоко вдохнула. Хотела уже прощаться, но тут его окликнули по имени. Я подняла взгляд. Ну конечно. Одна из чирлидерш.

Я постаралась скрыть удивление. Просто ушла, без единого слова.

В тот вечер не могла заснуть. Наверно, на тренировке переутомилась. Подперлась подушкой, стала строчить в дневнике. Без дневника я ни шагу.

Описываю каждый день в подробностях. Как только подробность случилась, берусь за карандаш. Бывает, даже на уроках. А уж на большой перемене – обязательно. В моем дневнике столько информации, что для него ни один тайник не хорош. Поэтому я всюду ношу его с собой. Особенно я боюсь, что дневник обнаружит мама. Не преминет прочесть; узнает, что дочка у нее дефективная, да еще и религиозными догмами пренебрегает. Этак и аневризму недолго заработать.