Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня

Мне так хочется что-нибудь сказать, но я молчу, боясь, что сердце вот-вот взорвется.

– Джульетта?..

– Ты меня нашел, – три слова изумленным шепотом.

– Ты… не рада?

Я подняла глаза и впервые поняла, что он нервничает. Волнуется. Не уверен в том, как я отнесусь к его словам. Я не знаю, плакать, смеяться или осыпать его поцелуями. Я хочу засыпать под стук его сердца. Я всегда хочу знать, что он живой, здоровый, сильный и спокойный.

– Только ты был неравнодушен ко мне. – Я моргаю, чтобы прогнать слезы, в горле печет.

Тяжесть сумасшедшего дня обрушилась на меня, грозя раздавить. Я хочу кричать от счастья, боли, радости и отсутствия справедливости. Я хочу коснуться сердца того человека, который небезразличен ко мне. – Я люблю тебя, – шепчу я. – Больше, чем ты можешь себе представить.

Его глаза – полночь, наполненная воспоминаниями, единственные окна в мой мир. Его подбородок напряжен, рот крепко сжат. Он осторожно кашляет; я вижу, что ему нужно собраться, и говорю: Джеймса нужно бы уложить.

Адам кивает, бережно подхватывает брата, встает и уходит в кладовку, превращенную в спальню.

Я вижу, с какой нежностью он смотрит на единственную родную душу, и понимаю, почему Адам пошел в армию.

Я знаю, отчего он терпел роль мальчика для битья при Уорнере. Знаю, почему решился окунуться в леденящую реальность войны, почему бежал при первой возможности, почему твердо настроен дать отпор.

Он борется не только за себя.

Глава 33

– Дай-ка я взгляну на твои порезы.

Адам стоит перед дверью Джеймса, засунув руки в карманы.

Он в тесной темно-красной футболке, открывающей руки с красивыми рельефными мускулами и татуировками, нанесенными рукой профессионала, которые я научилась узнавать. Он перехватывает мой взгляд.

– Выбора не было, – говорит он, глядя на черные полоски чернил, въевшихся в его предплечья. – Стояла задача выжить. Работы не было, взяли только в армию.

Подхожу к нему и касаюсь татуировок.

– Я понимаю.

Он, еле сдерживая смех, чуть заметно покачал головой.

– Что? – Я резко отдергиваю руку.

– Ничего, – улыбается он, обнимая меня. – До сих пор не верится – ты здесь, у меня дома…

Волна жара поднимается по моей шее – я будто падаю со стремянки с кистью в свежей красной краске. Я не привыкла к ласковым словам. Прикусываю губу.

– А где ты делал татуировки?

– Эти? – Он посмотрел на свою руку.

– Нет. – Я потянула его футболку вверх так неудачно, что Адам едва не потерял равновесие.