Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня

Эти люди знают его.

Адама перекладывают на носики и немедленно осматривают. Все говорят одновременно – о сломанных ребрах, кровопотере, дыхательных путях, каком-то ЖЕЛ[3 - Жизненная емкость легких (мед.).] и «что у него с запястьями?». Кто-то проверяет пульс. «Давно кровоточит рана на бедре?» Молодые мужчина и женщина смотрят на меня. Все вошедшие странно одеты.

Странные костюмы, белые с серыми полосами по бокам. Это у них медицинская форма такая?

Адама уносят.

– Подождите! – Я выбираюсь из машины.

 – Подождите, я хочу пойти с ним…

– Не сейчас, – останавливает меня Кенджи. – Тебе нельзя там быть. Не сейчас.

– Как это? Что они с ним будут делать? – Мир выцветает, становится расплывчатым, потом преувеличенно четким, серые тени мелькают длинноногими силуэтами с суетливыми движениями. Внезапно все теряет смысл. Я перестаю что-либо понимать. Моя голова – плоский асфальт, меня затоптали насмерть. Я не знаю, где мы. Я не знаю, кто Кенджи. Кенджи – друг Адама.

Адам знает его. Адам. Мой Адам. Адам, которого у меня забрали и не пускают с ним, я хочу, но мне не позволяют, а я не понимаю почему…

– Джульетта, они помогут ему. Соберись, не раскисай. Я понимаю, день выдался сумасшедший, но мне нужно, чтобы ты оставалась спокойной.

Его голос. Такой ровный. Такой неожиданно четкий.

– Кто ты? – Я начинаю паниковать, уже готова схватить Джеймса в охапку и бежать, но не могу. Кенджи что-то сделал с Джеймсом, и даже знай я, как разбудить мальчишку, мне все равно нельзя к нему прикасаться.

Я готова вырвать себе ногти. – Кто ты?

Кенджи вздыхает.

– Ты давно не ела. Ты без сил. Ты испытала шок, а сейчас охвачена бурей эмоций. Рассуждай логично. Я тебе не наврежу. Ты в безопасности. Адам в безопасности. Джеймс в безопасности.

– Я хочу быть с ним! Я хочу видеть, что с ним делают!

– Я не могу тебе этого разрешить.

– Что ты собираешься со мной делать? Зачем ты меня сюда привез? – Глаза расширяются, взгляд мечется по сторонам.

Я кручусь на месте, словно в водовороте собственного воображения, не умея плавать. – Чего тебе от меня надо?

Кенджи опускает глаза. Потирает лоб. Лезет в карман.

– Ну, видит Бог, я не хотел этого делать…

Кажется, я кричу.

Глава 43

Проснувшись, в первое мгновение я кажусь себе старой скрипучей лестницей.

Кто-то меня вымыл, оттер – кожа кажется атласной.