Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня

Ни в детстве, ни теперь.

За одним исключением.

Месяц назад я столкнулся с исключением из правила. Нашелся один человек, который посмотрел мне в глаза. Он же говорил со мной безо всякого стеснения, в моем присутствии он не боялся выказать гнев и другие настоящие, искренние эмоции – единственный, кто когда-либо осмелился бросить мне вызов и прикрикнуть на меня…

Я крепко зажмуриваюсь, по-моему, уже в десятый раз. Мои пальцы, стиснувшие вилку, разжимаются, и она падает на стол. Раненая рука снова отзывается болью, и я лезу в карман за таблетками.

– Вам не следует превышать суточную дозу в восемь пилюль, сэр.

Я отвинчиваю колпачок и отправляю в рот сразу три. Как же мне хочется унять дрожь в руках. Мои мышцы слишком напряжены. Натянуты как струна.

Я не жду, пока таблетки рассосутся, а разгрызаю их зубами, не обращая внимания на горечь. Жуткий металлический привкус помогает мне сосредоточиться.

– Доложите мне о Кенте.

Делалье опрокидывает чашку с кофе.

Чуть раньше я приказал прислуге выйти, так что Делалье приходится самому наводить порядок на столе.

Я откидываюсь на спинку стула и смотрю в стену, мысленно подсчитывая потраченные зря минуты.

– Оставьте кофе в покое.

– Я… слушаюсь, конечно, сэр, извините…

– Прекратите.

Делалье роняет мокрые салфетки. Его руки тотчас застывают в воздухе над тарелкой.

– Докладывайте.

Я вижу, как у него дергается кадык. Он явно колеблется.

– Мы сами не знаем, сэр, – шепчет он. – Здание было почти невозможно обнаружить, тем более войти внутрь.

Все входы закрыты изнутри, к тому же приржавели. Но когда мы нашли вход, – продолжает он, – когда мы нашли его, он был… Дверь разрушили. И мы понятия не имеем, как им это удалось.

Я резко подаюсь вперед.

– Что значит – разрушили?

Он качает головой.

– Все это… очень странно, сэр. Дверь просто изуродовали. Словно какой-то зверь растерзал ее когтями. В середине проема было лишь зияющее отверстие с рваными краями.

Я тотчас же встаю – слишком резко – и хватаюсь за стол, чтобы не упасть.

У меня перехватывает дыхание от одной мысли о том, что могло там произойти. Помимо своей воли я с болезненным восторгом позволяю себе вспомнить ее имя, поскольку я знаю, что это ее рук дело. Она совершила нечто потрясающее, а меня не было там даже среди зрителей.

– Приготовьте транспорт, – приказываю я Делалье. – Встречаемся на плацу ровно через десять минут.

– Сэр…

Но я уже в коридоре.

Глава 4

Разорвана посередине.