Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня

Но я не знал, как быть с ней. – Когда он успел овладеть собой? Адам с некоторым запозданием кивает на меня, и я замечаю, что у него напряжены плечи. И дышит он немного часто.

– Твое счастье, я пришел позаботиться об этом лично. Можешь идти к своему командиру.

– Сэр. – Адам коротко кивает, поворачивается на пятке и вылетает в коридор. Надеюсь, Уорнер не заметил его неуверенности.

Уорнер поворачивается ко мне с улыбкой настолько спокойной и небрежной, что меня посещает сомнение, действительно ли в здании объявлена тревога.

Он разглядывает мое лицо, волосы, бросает взгляд на смятые простыни на кровати, и я чувствую себя так, будто проглотила паука.

– Спала?

– Ночью не могла заснуть.

– Ты порвала платье.

– Что ты здесь делаешь? – Я не могу дольше терпеть его взгляд. Пусть перестанет упиваться интимными подробностями моего существования.

– Если тебе не нравится платье, надень другое. Я сам подбирал твой гардероб.

– Нормальное платье. – Я отчего-то посмотрела на часы. Половина пятого вечера.

 – Не хочешь объяснить, что происходит?

Уорнер стоит слишком близко, странно смотрит на меня, и мне вдруг начинает не хватать воздуха.

– Тебе нужно измениться.

– Я не хочу меняться. – Не знаю, почему я так нервничаю, почему он вызывает у меня такое беспокойство, почему расстояние между нами так быстро сокращается.

Уорнер запускает палец в разрыв на талии платья. Я подавляю крик.

– Видишь, как некрасиво.

– Нормаль…

Он резко дергает пальцем, и ткань расходится, обнажая бедро.

– Вот так лучше.

– Ты что делаешь?

Рука Уорнера змеей обвивает меня за талию, вторая удерживает руки, я понимаю, что надо защищаться, но цепенею, хочу кричать, но звуки не вылетают изо рта. Я лишь прерывистое дыхание отчаяния.

– У меня к тебе вопрос, Джульетта, – говорит Уорнер. Я стараюсь пнуть его в своем бесполезном платье, но он придавливает меня к стене, навалившись всем телом, каждый дюйм которого предусмотрительно прикрыт одеждой. Защитой от меня. – Я сказал, у меня вопрос!

Его рука быстро проскальзывает в мой карман, и лишь через секунду я понимаю, что происходит.

Прижатая к стене, я тяжело дышу, стараясь не терять головы.

– Любопытно, – говорит он. – Что это?

Двумя пальцами он держит мою записную книжку.

Боже мой!

В облегающем платье не спрячешь бумажный комок. Увлекшись рассматриванием собственного лица, я позабыла оглядеть себя в зеркале.

… Все пропало. Это я виновата. Надо было думать.

Я молчу.