Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня

– Что, мало они над тобой поиздевались? Люди упекли тебя в психушку, и здесь ты по вине людей! Думаешь, уйдешь отсюда, и люди примут тебя? И начнется нормальная жизнь? Да кому ты нужна? От тебя все шарахаться будут – останешься отверженной, как и была всю жизнь! Ничего не изменится! Твое место рядом со мной!

– Джульетта – моя. – Голосом Адама можно резать сталь.

Уорнер вздрагивает, впервые начиная понимать очевидное. Его глаза расширяются, в них страх, недоверие, он смотрит на меня с тоской.

– Нет! – Короткий, резкий смех.

 – Джульетта, только не говори, что он заморочил тебе голову романтическими бреднями и ты поддалась его фальшивым обещаниям…

Адам с размаху поддает коленом Уорнеру в спину. Уорнер падает на пол, ударив колени, и шипит от боли. Он уже не сопротивляется. Мне бы торжествовать, но меня грызет тревога. Я не знаю, чему верить. У меня слишком неустойчивая психика, я сомневаюсь в собственных решениях. Мне надо собраться с мыслями.

– Адам…

– Я люблю тебя, – говорит он. В глазах знакомая настойчивость и сила.

 – Не позволяй ему запутать себя.

– Лю-бишь? – змеей сипит Уорнер. – Ты даже не…

– Адам. – Комната начинает плыть. Глазами показываю Адаму на окно.

Его глаза вылезают из орбит.

– Ты хочешь выпрыгнуть?!

Я киваю.

– Пятнадцатый этаж!

– А какой у нас выбор? Никакого кода семь нет, правда? – спрашиваю я у Уорнера.

Он скривил губы и ничего не ответил.

– Зачем все это? – спрашиваю я. – Зачем ложная тревога?

– А почему ты не спросишь солдата, которого так нежно возлюбила? – с отвращением огрызается Уорнер.

 – Почему себя не спросишь, как могла доверить свою жизнь тому, кто не умеет отличить реальную угрозу от настоящей?

Адам еле слышно выругался.

Мы переглядываемся, он бросает мне свой пистолет, качает головой, снова ругается, сжимает кулаки.

– Так это учебная тревога!

Уорнер начинает хохотать.

Адам смотрит на дверь, на часы, на меня.

– У нас мало времени.

Я держу пистолет Уорнера в левой руке, пистолет Адама в правой, направив оба ствола Уорнеру в лоб, игнорируя его настойчиво-сверлящий взгляд.

Адам свободной рукой копается в кармане. Достав два ремешка-стяжки из гибкой пластмассы, он пинком опрокидывает Уорнера на спину. Несколько секунд, и руки и ноги Уорнера связаны, а ботинки и перчатки валяются на полу. Ногой Адам прижимает Уорнера к полу.

– Если выпрыгнем из окна, взвоют десятки сирен, – говорит он мне. – Сегодня придется много бегать, не стоит рисковать ногами.