Возроди меня

Мы с Кенджи на ставшей уже традиционной утренней прогулке по брошенной территории Сектора 45. Странное, раскрепощающее ощущение – иметь возможность свободно побродить на свежем воздухе. Странное, потому что я не могу выйти с базы без маленького отряда охраны, а раскрепощающее оттого, что я впервые знакомлюсь с окрестностями. У меня никогда еще не было возможности пройтись вдоль бараков, своими глазами увидеть, что стало с нашим миром. А теперь у меня полное право гулять где хочется…

Ну, почти.

Оглядываюсь через плечо на шестерых солдат, следующих за нами по пятам с автоматами на изготовку.

Никто еще точно не знает, что со мной делать. У Андерсона все было заведено иначе – он никому не показывал своего лица, кроме тех, кого собирался убить, и никуда не выезжал без личной охраны. У меня нет правил ни на первый, ни на второй случай, и пока я не решила, в какой манере буду руководить, моя новая реальность такова: меня опекают, стоит выйти за порог.

Я пыталась объяснить, что мне не нужна защита, напоминала о своем смертоносном (буквально) прикосновении, о сверхчеловеческой силе, о фактической неуязвимости…

– Солдатам будет намного проще, – объяснил Уорнер, – если ты будешь соблюдать формальный протокол.

Мы в армии привыкли полагаться на правила, распорядок и постоянную дисциплину; солдатам нужна инструкция на любую ситуацию. Сделай это ради них, – попросил он. – Подыграй. Нельзя же поменять все и сразу, любимая, это дезориентирует.

Вот я и хожу с сопровождением.

Будто под надзором.

Уже две недели Уорнер – мой неизменный наставник, он учит меня всему, что выполнял его отец и за что лично он сам нес и несет ответственность. На Уорнере масса ежедневных обязанностей, связанных с нормальным функционированием Сектора 45; что уж говорить о причудливом и, на первый взгляд, бесконечном списке дел, которые должна выполнять я, если хочу повести за собой целый континент!

Я солгу, не признавшись, что временами это кажется нереальным.

У меня был один день, всего один день, чтобы перевести дух и порадоваться свержению Андерсона и установлению нашего контроля над сектором.

Один день, чтобы отоспаться, улыбнуться и помечтать о лучшем мире.

Вечером второго дня у меня на пороге появился взволнованный Делалье.

Казалось, он еле сдерживает панику.

– Мадам Верховная главнокомандующая, – с безумной улыбкой начал он, – я понимаю, что в последнее время вы были крайне заняты. Столько дел… – он опустил взгляд и судорожно сцепил пальцы.