Зажги меня

Убивать голыми руками. – Он улыбается и качает головой. – А ты продолжала сердиться по поводу чистого белья и горячих блюд. Да-а-а, – тянет он и качает головой, глядя в потолок, – ты была такая смешная. Такая забавная. Так я не развлекался, наверное, ни разу в жизни. Не могу даже передать тебе, как меня все это занимало. Мне так понравилось сердить тебя, – говорит он, чуть прищурившись. – Да и сейчас я просто обожаю тебя злить.

Я хватаю подушку, да с такой силой, что боюсь порвать ее, и гневно сверкаю глазами, глядя на него.

Он открыто хохочет.

– Я постоянно отвлекался на тебя, – продолжает Уорнер. – Мне все время хотелось быть рядом с тобой. Я делал вид, что готовлю для тебя будущее, связанное непосредственно с Оздоровлением. Ты была такая беззащитная, такая красивая, и при этом постоянно орала на меня. – Он широко улыбается. – Боже, ты орала по любому поводу, даже самому незначительному, – вспоминает он. – Но при этом ни разу до меня не дотронулась. Ни разу, даже если бы тебе пришлось спасать свою жизнь.

 – Улыбка исчезает с его губ. – Меня это сильно беспокоило. Я боялся даже подумать о том, что ты скорее пожертвуешь собой, но не решишься использовать свои способности, чтобы защититься. – Он вздыхает. – Вот почему я изменил тактику. Мне нужно было запугать тебя и силой заставить дотронуться до меня.

Я вздрагиваю, слишком хорошо мне запомнился тот страшный день. Он насмехался надо мной в той синей комнате, он манипулировал, и я почти что была готова причинить ему боль.

Наконец-то ему удалось найти способ в такой мере причинить мне боль, что я могла бы и ответить ему тем же.

Это могло бы произойти в тот же день.

Он наклоняет голову набок. Медленно выдыхает.

– Но и этот трюк не сработал. И тогда я стал терять смысл своей первоначальной цели. Я был так увлечен тобой, что совсем позабыл, зачем вообще перевел тебя к себе на базу. Я был в отчаянии. Ты не собиралась уступать, но и не торопилась нападать на меня, хотя я видел, что иногда тебе самой этого очень хотелось.

И когда я сам готов был отчаяться и сдать свои позиции, наступал один из таких моментов, когда во мне снова возрождалась надежда. – Он многозначительно качает головой. – Да, бывали мгновения, когда в тебе проявлялась самая настоящая ярость и ты была готова продемонстрировать свою необузданную силу. Это было просто невероятно. – Он замолкает. Прислоняется к стене. – Но после этого ты неизменно отступала на прежние позиции.