Наследник магната

 – Ты когда в декрет собираешься?

Чашка со звоном разбилась об пол. Кирилл так и сидел с вытянутой рукой и просто сверлил место на моей талии, где лежала рука Никиты.

– Какой декрет? – глухо переспросил он. И Никите бы замолчать и прекратить паясничать, но…

– У нас будет маленький, – с улыбкой от уха да уха проговорил смертник по имени Никита и притянул меня к себе еще сильнее. Кирилл угрожающе медленно поднялся из-за стола.

– Что? – выдохнул он почти спокойно, но я видела, как пульсирует зрачок. Как бешено бьется жилка на шее.

Да он нас сейчас прихлопнет одним замахом! Я выпуталась из объятий Ника, который явно веселился, и попыталась объяснить:

– Он шутит. Вернее, беременность есть, но к Никите это никакого отношения не имеет.

– Имеет, – влез Ник.

Мы одновременно с Кириллом цыкнули на него.

– Сколько недель? – вдруг спросил старший вер.

– Около двух, – спокойно ответила я. – Мне просто стало нехорошо, поэтому я и рассказала Нику. Простите, я не знала, что он так шутить начнет, – я оправдывалась, хотя ведь ничего плохого и не сделала, но почему-то глядя на Кирилла Викторовича мне хотелось прояснить ситуацию.

Злость в его взгляде сменилась еще одним оттенком, который я совершенно не могла понять – болью.

– А будущий отец знает? – почему-то спросил он.

– Это… только мой ребенок, – ответила я, стараясь не уходить во вранье. Вряд ли такой мужчина оценит беременность по залету после корпоратива. У Ника хватило мозгов промолчать.

– Ясно, – глухо ответил Кирилл Викторович и сжал руки в кулаки.

Напряжение в его позе давило на меня физически. – Я загляну позже, – сказал он брату и похлопал его по плечу, но взгляд у него был отрешенным и пустым. Ник проводил его, что-то тихо еще сказал на прощание, а я смотрела на осколки от чашки и все внутри сжималось от странной тоски, вдруг сковавшей грудную клетку. Взгляд старшего вера, больной и несчастный, меня так и не отпускал.

Глава 8

Кирилл. Спустя час

Я смотрел на водную гладь бассейна и думал, каково это вот прямо сейчас нырнуть вглубь и утопиться.

Послать все в задницу и успокоить уже свою верскую суть.

Саша беременна! – мысль, которая просверлила в моем мозгу зияющую дыру. Срок – около двух недель.

Я сжал кулаки до хруста.

«Это… только мой ребенок».

Вот эта фраза уничтожила меня. Она не хочет признавать меня. Делает вид, что мы – чужие. Что я чужой! Никита как был, так и остался ее другом. А я – ошибка.