Звериная пара

И теперь в свои девятнадцать получалось, что я никакая ни сирота, а племянница не просто влиятельного человека, но и, уму непостижимо, мага!

– Тебе сейчас нелегко все это принять, – вздохнул Антип и виновато улыбнулся, глядя на меня.

– Не то слово, – ответила я. – Это как сказка про крестную фею, только вот в стиле братьев Гримм. Бабушка, получается, все знала?

– У нас с ней был уговор. Я должен был сам все тебе рассказать и пояснить в твои двадцать лет. До этого времени тебя прятали.

– Двадцать? – хмыкнула я.

 – А если бы в двадцать у меня уже был молодой человек. Нет, муж. Или ребенок? Вы же мне жизнь бы сломали. Хотя и эти события тоже ничего хорошего мне в эту самую жизнь не привнесли. Меня там пытать собирались! – не выдержала я и прикрикнула на дядю. То, что он мой дядя, давалось для понимания с трудом, но чем дольше я с ним находилась, тем все лучше видела наше сходство. И не только по внешности. По характеру тоже. Упрямый, своевольный, сам себе на уме – уж больно много похожего. Бабушка, конечно, привила мне и многое другое, но зато я теперь понимала откуда у меня вот эти не очень положительные черты. От папы. Вернее, от семьи Волх. Арина Волх – вот как звучало мое настоящее имя.

– Мы бы не допустили этого, – напряженно ответил дядя.

– То есть, переводя на русский язык, вы бы не дали мне жить своей жизнью, а потом снова… не дали бы, забрав вот сюда, – я развела руки, обрисовывая это здание.

– Арина – ты магесса из очень сильной семьи. К сожалению, девочка моя, тебе с самого рождения была уготована другая жизнь.

Мы с бабушкой просто прятали тебя до поры до времени.

Я вздохнула и отхлебнула горячий чай. К эклерам даже не притронулась – ничего не лезло. Не хотелось ни есть, ни пить, ни вести этот удушливый разговор. Мне казалось, что меня кинули в яму, и я, как Алиса из Зазеркалья, лечу вниз, лечу и лечу в бесконечную яму.

– А где мои родители? – спросила я наконец-то мучивший меня столько лет вопрос. Мне было страшно узнать, что они живы-здоровы, но просто «так было нужно».

Я не хотела верить, что со мной с детства обращались как с инструментом. С перспективной вещью.

Антип встал с кресла, подошел к окну, заложив руки за спину, и уставился на улицу. Там, за окном было солнце и последние теплые дни. Скоро мне нужно будет возвращаться к учебе, к своей студенческой жизни… Я запнулась на собственной мысли – нет, теперь все будет по-другому. Никуда я больше не вернусь.