Двойник смерти

– Простите, простите меня тысячу раз, – Джонатан сокрушенно качал головой. – Скорее ложитесь снова в постель, клянусь, я больше никогда не посмею потревожить ваш сон.

– Надеюсь на это, – примирительно произнесла Розалия Пинкертон, тяжело вздыхая. – Я бы вообще не открыла вам, но в связи с тем, что пропала Лесли Стоун, я посчитала нужным спуститься и выяснить, кто ломает мою дверь. Оказалось, это вы, а не сержант с ужасными новостями о Лесли.

– Служанка Ричардсов пропала? Как? Когда?

– Никто не знает подробностей, но девушки не оказалось дома, когда мистер и миссис Ричардс вернулись.

Более того, они обнаружили следы крови. Сержант уже начал опрашивать соседей, но до вас он, видимо, еще не добрался, раз вы не в курсе произошедшего.

– Что вы говорите! Но ведь кровь еще не доказывает, что с девушкой что-то случилось? – почти с болью в голосе слабо спросил Джонатан Голд.

Розалия пожала плечами.

– Одному богу известно, что там стряслось. Завтра полиция начнет поиски, и надеюсь, Лесли жива и невредима.

Иначе и быть не может. Не могу представить ни одного человека в Гроссвиле, кто бы мог поднять руку на невинное существо.

Мистер Голд пробормотал что-то невнятное и, еще раз извинившись, побрел в сторону своего коттеджа. Напоследок он обернулся. Убедившись, что мисс Пинкертон, громко лязгнув щеколдой, закрыла дверь на засов, продавец-полуночник скрылся в темноте.

Мистер Голд никак не мог поверить в то, что услышал от Розалии. Значит, беда все-таки пришла. Но почему именно горничная? Лесли не была хороша собой: обычная долговязая девчушка, может, немного и посимпатичнее остальных, но явно не красавица.

Для чего ее могли похитить? И сделал ли это Сэмюель? То убийство, которое Тилтик совершил пятнадцать лет назад, было совсем другим. Они с сестрой часто ругались, в тот день она окончательно вывела парня из себя, и он схватился за вилы, а его сестра за лопату. Конечно, Сэмюель был виновен в смерти сестры, но это не было похоже на преднамеренное убийство, да и сам он был в ужасном состоянии после всего, ненавидел себя и был готов умереть, только бы не вспоминать о случившемся.

Что теперь могло толкнуть Тилтика на преступление? Сложно сказать, разве что только помешательство, которое развилось у него за время, проведенное в тюрьме. Или он так долго не видел женщин, что первая попавшаяся мордашка взбудоражила его настолько, что он перешел границы? Если все случилось именно так, то виселицы Тилтику не избежать.