РиДж

Французские слова я заучивал на ритм и схему, и помнить, что именно это значит по-русски, значило тормозить себя в процессе. Сюжет знаю – и достаточно. Наверно, так каскадеры снимаются. Зачем им сам фильм, если их дело – всего лишь прокатиться в машине и упасть с обрыва, а остальное без них произойдет.

Из всего мюзикла танцорам наизусть надо было учить только финал, который Жерар Пресгюрвик написал специально для выхода на бис. В версии 2001 года «Avoir 20 ans» отсутствовала, но теперь предполагалось, что весь состав мюзикла поет её в полный голос.

Очень хорошо помню, что шатался по комнате из угла в угол и повторял эти бессмысленные для меня французские слова с заткнутыми ушами. Марта сидела спиной ко мне, изредка поправляла произношение, и видно было, что она нервничает и хочет что-то спросить. Но в процессе работы меня нельзя спрашивать, трогать, кантовать и вообще шевелить. Ну, если не пожар, то нельзя. По крайней мере, тогда было нельзя.

– Почему ты не учишь французский? – спросила она один раз, наблюдая мои шатания по комнате.

– Мне некогда, – огрызнулся я. – Я же не солист, а танцовщик, слова нам не нужны.

– Но вы же поёте.

– Только финал, – я кивнул на листок с Avoir.

– И все равно тот, кто не говорит на местном языке, воспринимается как говорящая собачка, – сказала она негромко и язвительно.

Про собачку было обидно, да и возразить я ничего не мог, живёшь во Франции – говори на французском. Но сесть за грамматику и слушать что-то, кроме текстов «Ромео и Джульетты» у меня не хватало ни времени, ни желания.

С Мартой я говорил по-русски, а для остальной труппы хватало моего английского. Сколько я буду во Франции, я тоже не знал, да и не думал об этом. Меня ждала Верона. Париж я не замечал в дни репетиций, потому что мы с утра до вечера танцевали, дрались, пели, кланялись, страдали и жили в Вероне. Vous etez a Verone.

Тем утром я торопился и в метро на эскалаторе здорово подвернул ногу, колено держалось на честном слове, терпеть было можно, но опасно.

И это было уже перед финальным прогоном. Прийти с опухшим коленом и не успевать там ничего абсолютно, – так себе перспектива.

Я очень злобно позвонил Марте и очень злобно попросил ее срочно притащить мне саппорт. Она своим медленным голосом пять минут выясняла, что такое саппорт, где именно в моих вещах его искать и какой из них мне нужен, потому что они тут все одинаковые.