Кошмары моей бабушки

– Так вот, очень скоро она стала делать паузы. Мхатовские практически. Смотрю, а у неё глаза закрыты! Потом, значит, эдак подпрыгнет на месте и говорит: «Есть примеры»? Примеры чего? Прополки свёклы? Политических реформ? Молчим. Пока мы думали, она снова вырубилась. Потом вздрогнула и говорит: «отлично-отлично».

– Видно, приятное что-то приснилось, – прокомментировал Тимофей.

– О-о! – протянула я, откинувшись на спинку стула и окинув всех присутствующих пытливым взглядом. – В одно из таких внезапных пробуждений она вдруг берёт и спрашивает: «Где учился Ломоносов?» Мы все, конечно, сразу в телефоны полезли.

Она тут же опять уснула. Мы ей говорим, что в Славяно-греко-латинской академии. Тишина. Мы снова ей повторяем, уже громче. Так она глаза открыла и смотрит куда-то вглубь бессознательного. Словно тайны вселенной увидела и теперь не знает, как их развидеть. Потом вдруг резко: «Не может быть, где он учился? Название!». И снова вырубилась. Мы сидим, стараемся дыхание задержать. Я уже практически в конвульсиях бьюсь. Она опять подскакивает и буквально выкрикивает: «Царскосельский лицей!».

– Озарение во сне, – авторитетно отозвался Тимофей, вопреки своему обычному флегматичному образу едва сдерживаясь, чтобы не присоединиться к нашему с Ксенькой веселью.

– Последний час думала вообще помру, – пожаловалась я. – Она буквально через слово вырубалась, потом начинала с середины. Один раз вообще застыла на полуслове, откинулась на спинку стула и уставилась в окно пустым взглядом.

И так почти минуту. А потом такая вполголоса… – Я выдержала паузу, оглядев присутствующих, а затем тихо добавила: – «Ать!». И дальше про паронимы. Боги, никогда я так не ждала окончания пары!

– Вот это я понимаю, старая школа, – давясь смехом, проговорила Ксенька. – Человек даже во сне может про паронимы рассказывать! Я вот во сне только мемы смешные пересказать могу.

– Ну, знаешь! – всплеснула руками я, безуспешно пытаясь нагнать на себя серьёзный вид. – Если бы она нам ещё и мемы начала пересказывать, меня вообще оттуда «Скорая» увозила бы!

– А я вот не понимаю, – вклинился Миша с видом оскорблённой невинности.

 – Она – пожилой человек. Ей, может быть, плохо было, а вы так реагируете!

– А, может, наоборот, ей очень хорошо было? – в тон ему предположил Тимофей.

– Нет, это неправильно как-то! – не понял юмора Миша, заёрзав на месте и укоризненно взглянув на Ксеньку, у которой от попыток сдержать смех на глазах заблестели слёзы.