Ренетт

Сердце в груди болезненно сжалось и поползло куда-то вниз. Ренетт одновременно радовалась и злилась на эту встречу. В конце концов, так и не дождавшись бурного восторга, Тристан заключил девушку в объятия, ещё больше усилив в ней противоречие. Ей хотелось одновременно обнять его покрепче и никогда не отпускать, но при этом оттолкнуть и бежать как можно дальше.

– Я так соскучился.

– Да, я тоже, – автоматически кивнула девушка. Такие фразы как «я тоже соскучилась» и «я тоже тебя люблю» требовалось произносить быстро и уверенно, иначе промедление с ответом грозило перерасти в долгое объяснение на тему: «а ты разве нет?»

– Надеюсь, тебе не слишком досталось от магистра, я просил его быть с тобой помягче, несмотря на всю тяжесть нарушения.

– Он был просто душка и ограничился всего тремя объяснительными.

Ренетт торопливо надела на руки перчатки, пока Тристан не заметил выведенного на её ладони адреса. До дома они доехали в полном молчании, за исключением обмена несколькими вежливыми фразами о погоде и последних незначительных изменениях в городе.

О прибывшем с ней на одном корабле носферату Тристан не обмолвился и словом, что было явным признаком, что этот разговор он ещё заготовил на будущее.

Очень скоро на горизонте показалась резиденция Копингеров. Несмотря на то, что Тристан был в состоянии отстроить ещё три таких резиденции, он категорически отказался съезжать от своей семьи, так что Ренетт не оставалось ничего иного, кроме как поселиться с ним в пристройке.

Двухэтажный особняк со множеством комнат мигом стал местом встреч с многочисленными братьями, сёстрами и, в особенности, с матерью Тристана. Казалось, он не мог расстаться с ними и на секунду. Если он покупал что-то, то покупал на всех, если стоял выбор, с кем провести вечер, родственники неизменно выигрывали в неравной борьбе. Всё это никак не стыковалось у Ренетт с его более чем искренними заверениями в любви, но, когда она рискнула поделиться с ним этим, Тристана едва не хватил сердечный приступ.

«– Ты предлагаешь мне отречься от семьи? – патетически воскликнул он.

– Нет, я лишь хотела… – попыталась было оправдаться Ренетт, но Тристан остановил её:

– Не надо врать, я понял, что ты хотела».

От этого воспоминания, да ещё и в совокупности с помпезным видом резиденции, у Ренетт заболела челюсть, до того крепко она стиснула зубы.

К моменту приезда, на террасе их уже поджидал накрытый стол.