Ренетт

Кстати, о снах…

– Ну и свинья же ты! – в сердцах прошипел Теодорик, стиснув в руке крест. Он был бы рад в отместку швырнуть Нексус в стену, но не был уверен, что вещь такого уровня не прибегнет к мгновенной мести.

Вновь уставившись в потолок, вампир начал размышлять. Сейчас, на свежую голову, он прекрасно понимал, что и Руна, и весь последующий спектакль с бесконечным бегом и воспоминаниями были созданы Цветком. Словно в насмешку, он сам признал, что намерен «пустить корни» в его мозгу, что и немедленно продемонстрировал.

Тогда предупреждение Руны о том, что в какой-то момент Нексус просто сломит его пополам уже звучит не как размытая угроза, а как самое настоящее предупреждение. Знал ли об этом Принц? Наверняка! Думается, что Его Высочество сейчас с интересом наблюдает, к чему приведёт его очередной метод борьбы со скукой.

Усевшись на кровати, Теодорик снял с шеи амулет.

– Я действую в твоих интересах. Тебе ведь нужен новый Хранитель?

Нексус как всегда не подал никакого знака.

– Что, при свете дня ты не такой разговорчивый?

– Господин Леруа!

Несмотря на деликатный стук консьержа, дверь содрогнулась так, словно ещё одно касание, и она рухнет на пол.

По ту сторону, видно, подумали то же самое, потому что стук мгновенно оборвался.

– Должно быть ещё спит… – недовольно проворчал тот же голос.

– Ничего страшного, я могу подождать, – вежливо отозвался другой голос. Ренетт!

Теодорик мгновенно вскочил с кровати и было кинулся к двери, но тут же в нерешительности замер.

Чёрт возьми, должно быть у него сейчас на голове воронье гнездо, да и вчера перед сном он повалился прямо так, в чём был и теперь наверняка выглядит как помятый нищий, заночевавший в подворотне. Чертыхнувшись сквозь зубы, парень кинулся к заплечному мешку, но тут же зло швырнул его в сторону. Ему даже не во что переодеться.

– Кажись, проснулся, – тем временем прокомментировал шум консьерж.

Скрипнув зубами, Теодорик кое-как пригладил волосы руками и, выдохнув, открыл дверь. С момента последней встречи Ренетт сильно изменилась: длинные волосы теперь были стянуты в высокий хвост на макушке, тёмно-синее платье застёгнуто до последней пуговки у самого подбородка, а губы накрашены бордовой помадой.

Со сменой внешности, в ней явно произошли и какие-то внутренние перемены: во всём её облике и манере держаться появилось какое-то высокомерие и надменность.

– Я не ждал тебя так рано, – только и смог сказать Теодорик.

Повисла неловкая пауза.