Вальгард

В результате пришлось довольствоваться мелкими подработками, чтобы денег хватало хотя бы на комнату в таверне и еду. Здесь Вальгард устроился в лавку с зельями, заодно разнося разноцветные склянки по соседним сёлам и весям, успевая немного подработать и там.

Отвлекшись от невесёлых мыслей, парень зашёл в таверну и, отдав несколько монет, приступил к своей скромной трапезе, стараясь не обращать внимания на подозрительно кислый вкус и запах. В кармане оставалось три золотых, а значит выбирать не приходилось. Стараясь не морщиться, он продолжил есть, даже не подозревая, что его жизнь в очередной раз вот-вот круто поменяется.

И это будет не из-за относительной свежести похлёбки.

Тарелка уже почти опустела, когда к нему подсел незнакомый мужчина на вид лет тридцати, одетый неброско, но и не бедно.

«Одна только рубашка восемьдесят золотых стоит», – не без зависти отметил Вальгард, вспомнив, что вот уже неделю он смотрит на такую рубашку в соседней лавке. Тут же вспомнились скудные три золотых в кармане и вместе с тем появилось какое-то внезапное, но стойкое неприятие к подсевшему зажиточному незнакомцу.

Чтобы не говорили, а бедность портит характер и чем дольше она длится, тем больший шрам оставляет на мировосприятии. Последнее время денежная проблема ребром стояла перед Вальгардом, заставляя жить впроголодь и остро реагировать на чьё-то финансовое благополучие. Вот и сейчас, мигом прикинув разницу в заработках, он тут же помрачнел, почувствовав, что последние ложки похлёбки приобрели какой-то особо кислый вкус.

– Туго у тебя с деньгами, да, парень? – внезапно обратился незнакомец, будто прочитав занимавшие его в тот момент мысли. Или всё так ясно отразилось на лице?

Вальгард оторвал глаза от похлёбки, решив разглядеть получше лицо нахального типа. Тёмные волосы были коротко стрижены по последней моде, в отличие от юного колдуна, вынужденного завязывать хвост, уже достающий до лопаток. Лицо незнакомца можно было бы назвать красивым, но тонкие, немного лисьи черты, придавали ему некоторую женственность и мягкость, контрастирующую при этом с по-мужски рублёной узкой челюстью и широко расставленными миндалевидными глазами.

Можно было смело сказать, что внешне он был полной противоположностью Вальгарда, у которого удачным образом переплетались всё ещё детские черты лица, как, например, большие чёрные глаза в обрамлении тёмных густых ресниц, так и широкий лоб и чётко очерченная, с выраженными углами, широкая челюсть.