Профессор в осаде

Я неловко взмахнула руками, не в силах удержаться на месте, и под тихий вскрик полетела вниз.

С ужасом зажмурилась, ожидая удара. Смех и веселые выкрики затихли, а потом я распахнула глаза, глядя в янтарные испуганные глаза Лейса, чувствуя его горячие руки, крепко прижимающие меня к своему сильному телу.

– Профессор, вы в порядке? – из-за спины Фаворски раздался обеспокоенный голос Ковальски.

– Всё хорошо, Стефан, – выдавила я, невольно вцепившись пальцами в рубашку Лейса на плечах, и уже спокойно и холодно добавила, – Фаворски, поставьте меня на место, будьте любезны.

Она нахмурился и выполнил мою просьбу, тут же убираясь от меня подальше, как от прокажённой. Марс окинул меня внимательным взором и с еле скрываемой злостью посмотрел на брата. Их взгляды скрестились как шпаги.

– Криворукий идиот. Ты всё портишь, – на грани слышимости, одними губами произнёс брюнет, и огненный близнец вспылил.

Зло сжал кулаки, пытаясь сдержаться, но в тот же миг кинулся вперёд, к Марсу, вставшему в боевую позицию.

И снова была драка, без капли магии. Ругательства и шипение в катающемся по полу клубке. Синие и янтарные глаза горели ненавистью, и я понимала, это вовсе не из-за меня. Они оба просто ищут повод, чтобы сцепиться.

– Фаворски, остановитесь! – крикнула я, дрожащим от пережитого страха голосом, прокашлялась и повернулась к остальным, – чего встали истуканами? Разнимите их!

Марс

Лейс всё испортил, как всегда. Моё сердце невольно замерло, когда я увидел, как падает профессор Эзел.

В красивых серых глазах сверкнул страх и ожидание боли, которые резанули по живому. Мой брат всегда всё портил, приносил страдания тем, кто никак не ожидал от него этого. Подлый предатель, сумасшедший маг.

Я всегда был рядом с ним настороже, я знал, что от него ожидать. Я ненавидел его так сильно, что у меня просто не находилось слов, чтобы описать мои эмоции. Ненависть не была чистым всепоглощающим чувством, но иногда охватывала разум красной пеленой.

Я всегда старался держаться за холодный разум. Ведь только так можно было что-то противопоставить моему безумному братцу кроме кулаков.

Я хотел уничтожить его, но одновременно понимал, что не могу. Не из родственных чувств, не из-за морали, которую можно опустить в отношении брата. Меня удерживало только то, что я не был самоубийцей. И что-то ещё, скрытое глубоко в душе. Что-то, что не позволяло мне стать чудовищем и перешагнуть через настоящего себя.