Голос греха

– А, ты уже пришел…

Держа в руках карманный электрический фонарь, вошел отец – Масаси. Худощавый, он вечно сутулился и, как обычно, был одет во фланелевую рубашку, заправленную в брюки.

– Мать, у нас пальчиковые батарейки есть?

– По-моему, закончились. – Мама отвела взгляд от разделочной доски. – Отец, переложи, пожалуйста, в тарелку вермишель конняку[51 - Конняку – растение, корни которого отмывают, высушивают и перемалывают в муку, служащую основным ингредиентом для приготовления лапши.].

Тот, кивнув, пошел на кухню.

Глядя на родителей, молча занимавшихся подготовкой ингредиентов для сукияки, Акуцу подумал, какими спокойными они выглядят. Как только начинаешь работать, кажется, что ход времени ускоряется, а ведь родителям уже по 65…

Отец, работавший в аптеке рядом с многопрофильной больницей в двадцати минутах езды на машине от дома, за исключением дней, когда ему приходилось задерживаться на работе, или вечеринок накануне Нового года, ужинал дома. Он любил бывать один: неподвижно сидел перед доской для игры в го[52 - Го – логическая настольная игра с глубоким стратегическим содержанием, возникшая в Древнем Китае, по разным оценкам, от 2 до 5 тысяч лет назад.

В XX в. распространилась по всему миру.] или внимательно смотрел по телевизору передачи про рыболовство. Акуцу считал, что отец никогда не говорил дома о работе потому, что на рабочем месте сдерживал себя. Он тщательно выполнял свои обязанности, но сверх этого ничем не интересовался. Абсолютно в духе отца было, например, активно участвовать в обучающих семинарах и при этом иметь очень скудные знания об имеющихся на рынке лекарствах. В этом смысле изготовление японских кукольных домиков по определенному шаблону было для него самым подходящим хобби. Когда ему исполнилось 60 лет, он стал работать по контракту, а в прошлом году, достигнув 65, ушел со службы. Раньше мама время от времени работала на полставки, а теперь, занимаясь домашними делами, одновременно рассматривала не предназначенные для жизни дома, созданные мужем.

– Как ты съездил в Англию? – промывая откинутую в дуршлаг лапшу конняку, спросил отец. – Спасибо за чай. Вкусный.

Речь шла о чае, привезенном в подарок. Акуцу вспомнил выражение лица Тории, тыкавшего кончиком ручки в картонную коробку, и тут же ощутил терпкий вкус чая.

– Все неприветливые, будто сговорились. Даже в ресторанах многие выглядят угрюмо.

– Почему же? Ведь, улыбаясь, они привлекут больше посетителей.