До и После. Исход

«Хоть себе-то не ври», – сказал ехидный внутренний голос, но Лиа прогнала его новым глубокими вдохом.

Время текло, а она все сидела у двери, не в силах подняться. Застывшая, потерянная, не ощущающая ничего. С пустотой внутри, которая вот-вот заполнится злостью до самых краев. Десять минут, двадцать, час или два – она не знала, сколько времени провела, глядя в темноту, не думая ни о чем. Внутренний хронометр дал сбой. А потом что-то щелкнуло, где-то глубоко внутри, на грани сознания. Неуловимое, горькое. Прошелестело и растворилось.

И Лиа поднялась.

Стог сена не подвел. Оказался именно таким, каким она его всегда представляла. Колючим, но мягким, почти идеальным в данных условиях. Лиа упала в него, зарылась, соорудив кокон, и почувствовала, что другого ей и не нужно. Ни кровати, ни подушки, ни одеяла. Она ничего больше не хочет.

Ее ждало неизбежное – страшная пытка, которой подвергаются все, кто потерял свою любовь навсегда. Ей предстояло заснуть в одиночестве. Но самым паршивым было то, что ей, в отличие от Норта, утром предстоит еще и проснуться.

Она тихонько заплакала. От обиды и бессилия, не до конца отдавая себе отчет в том, что же все-таки случилось.

Прошло несколько недель с начала конца. Все изменилось в один момент, но Лиа, казалось, даже к этому почти привыкла. Теперь стало куда хуже. Ее пугала мысль, что в целом мире больше никого не осталось.

Но ей и в голову не могло прийти, что даже сейчас в амбаре она была не одна.

Глава 2 (ПОСЛЕ) Непозволительная роскошь

Они брели по рельсам уже второй день.

Это изматывало, но другие варианты были еще хуже. Ночевать приходилось в лесу. Спать – в старых походных палатках. Хотя о каком сне может идти речь, если каждый шорох в темноте превращается в монстра, выжидающего, когда ты потеряешь бдительность? Но этот участок, спасибо тебе, кружок юных натуралистов, был безопасен. Самодельные ловушки-гремелки тут же подадут сигнал, стоит кому-то пересечь периметр.

Джереми мог бы позволить себе поспать, но сон не шел.

Не из-за страха – из-за Анны. Глупо сожалеть о несложившихся отношениях, когда кругом царит хаос, но он ничего не мог с собой поделать. С мыслями об Анне сейчас могли соперничать только мысли о еде.

«О, хрустящий жареный бекон… – Он мечтательно прикрыл глаза, – съесть бы хоть кусочек!».

Еда из прежней жизни – вот чего ему по-настоящему не хватало. Почти так же сильно, как не хватало Анны, хотя вслух он бы вряд ли когда-нибудь в этом признался.