До и После. Миражи

«Будто ты и так недостаточно меня бесишь», – почти беззлобно подумал Беркут и недовольно угукнул.

Четвертое купе было заперто. Беркут прошел мимо, чтобы проверить его позже, но сзади тут же послышались жалкие попытки Бабируссы вскрыть дверь.

– Стой, – зашипел Оскар, – ты совсем идиот, что ли?

– Да я же…

– Если здесь полное купе упырей, – продолжил тот шепотом, – то мы ввяжемся в заваруху, не зачистив периметр, и тогда нам могут навалять по первое число. И уж поверь мне, если тебя укусят, я отрублю тебе башку, ни секунды не сомневаясь.

Все молча двинулись дальше, слушая нервное сопение Бабируссы, проглотившего оскорбления.

Им повезло: как и предположил Санни, мертвецы не стали засиживаться внутри. Беркут с Бабируссой вернулись к четвертому купе.

Бабирусса пошел первым, и когда уже собирался выбить дверь, Беркут остановил его, положив руку на плечо. Приложил к двери ухо.

«Тишина».

Он взялся за ручку, но купе было заперто изнутри. Тогда он отступил и театральным жестом указал Бабируссе на дверь, приглашая его осуществить задуманное.

«Выбивай, свинтус. Спусти парок».

И тот выбил. Руки и ноги у него давненько чесались.

В купе они увидели мертвую женщину у окна. Она полусидела, прислонившись плечом к стене. На столе стояла бутылочка из-под таблеток.

«Еще одна жертва отчаяния», – подумал Беркут.

– Что там? – спросил Оскар с другого конца вагона.

– Чисто, – победоносным тоном ответил Бабирусса, словно это могло заставить остальных презирать его чуточку меньше.

Глава 7 (ПОСЛЕ) Огонек в темноте

Кристина сидела на холодном полу и смотрела в темноту. Раньше она и не думала, что ее можно разглядывать, различать оттенки.

Спать Кристина не могла, трезво соображать тоже, поэтому сидела и пялилась в черную бездну. Сколько прошло времени с последнего визита ее тюремщика? Можно было только гадать. Даже время терялось во всепоглощающем мраке.

За секунду до того как он опять вошел в комнату, Кристина успела лечь на пол, накрывшись пледом.

Сквозь щелочки едва приоткрытых век увидела, как вместе с мужчиной плыл по воздуху огонек, тусклым облачком освещая пустую комнату. Свеча или что-то вроде – то, чего вполне достаточно, чтобы тюремщик смог разглядеть Кристину.

Она увидела себя как будто со стороны, поняла, что укатана в плед не настолько, насколько хотелось бы. Ноги совсем не прикрыты, плед едва закрывает ягодицы.

По мере того как мужчина шагал, она плотнее сжимала веки.