Мы – драконы

 – А насчет дяди, неужто ты забыл, как в прошлый ваш приезд королевские девины с ног падали, сутками заваривая зелье от зачатия и ведрами таская его в покои нашего амира? И разве кто-то видел тогда во дворце амиру Алентайну? Я вообще убежден, что эти сказки про магический брачный обряд придуманы исключительно для того, чтобы испортить жизнь молодым драконам. Это просто пережиток какой-то, ну правда, Дастиан! Ну, скажи, по совести, какая к тьме разница, брать илламу от жены или просто от доброй щедрой женщины?

– Да, дядя у меня любвеобильный, – тут пришла очередь смеяться Дастиану, а затем уже добавить серьезнее: – Хорошо, уговорил, летим.

А насчет обряда я с тобой не согласен, друг, что-то есть в этом, как ты говоришь, пережитке. Посмотри на своих родителей. А когда была жива амира Миррель, я точно знаю, что дядя в сторону других женщин и не взглянул ни разу.

– Вот и расспросим по дороге девина Северина, он у нас лучший ведающий по илламе, – Эйнар вскочил с кресла и, потянув за собой Дастиана, направился к двери, – а пока пойдем, у меня есть один адресок, – он хитро подмигнул приятелю, – там нам точно никто не откажет в хорошей порции первородного огня!

* * *

– Нет, ты мне все же объясни, почему? – геронский принц тряхнул темными прядями и сжал в руках поводья.

 – Почему я обязательно должен жениться, когда мне исполнится двадцать два года? И что это за возраст такой особенный?

– Это возраст, с которого юноши вроде вашего высокородия и его высочества в Андалурсии считаются совершеннолетними, – невозмутимо ответил девин.

– А почему именно двадцать два? Почему не двадцать, к примеру?

– Предполагается, что к двадцати двум годам у горячих юношей вроде вашего высокородия и его высочества появляются хоть какие-то… – Рассел определенно хотел сказать «мозги», но сдержался, причем, с явной неохотой, – предпосылки для адекватного восприятия действительности.

Те непримиримые противоречия, которые возникают между вашим внутренним миром, внешними реалиями и вашим организмом, становятся, хм… скажем, не такими непримиримыми.

Эйнар дернул поводья и подозрительно уставился на Рассела так, что даже его морав остановился. У него появилась необъяснимая уверенность, что девин над ними издевается, но тот погонял своего морава все с тем же невозмутимым видом, и Эйнар припустил следом.