Мы – драконы

Тьма с этими наследными дурнями, он совсем не подумал, что принцы красуются посреди поляны в чем мать родила, бедная девочка, в конец ее засмущали.

– Оденьтесь, ваше высокородие, имейте совесть, – укоризненно проговорил он, бросая принцам узлы с одеждой, – и вам, ваше высочество, не пристало перед подданными нагишом являться. Девочку совсем в краску вогнали.

– Погоди, Эйнар, – нимало не смущаясь, воскликнул Дастиан и запрыгал на одной ноге, пытаясь попасть другой ногой в штанину, – ты хочешь сказать, твоя подруга детства ни разу не имела счастье лицезреть твой голый зад? Ты что, перед ней ни разу не обращался?

– Один раз, – нехотя ответил Эйнар, – да и то в глубоком детстве.

Когда огнем плевался. Мы тогда здорово испугались оба, о моем заде никто и не вспомнил. Ив, – позвал он, и Рассел с удивлением, смешанным с тайной радостью, обнаружил, что Эйнар Астурийский тоже умеет смущаться, – здравствуй, Иви! Спасибо, что поймала моего морава. Это было так здорово! А ты когда научилась летать на орланах?

Девушка вышла из-за дерева, она уже справилась с волнением, но трогательный румянец еще покрывал бледные щеки.

Она неожиданно изящно поклонилась обоим наследникам.

– Ваше высочество амиран Дастиан, ваше высокородие принц Эйнар.

– Очень рад познакомиться с вами, сенарина Верон, – учтиво поклонился Дастиан и мягко поправил, – только не амиран, Ивейна, а принц. Мой дядя амир Болигард был так добр, что объявил меня своим наследником, но я не Огнедышащий, поэтому в очереди на престол я на одной ступени с остальными наследными принцами Андалурсии.

У Эйнара и то больше шансов, он единственный, кто выдыхал огонь.

– Только однажды, – проворчал Эйнар, – дернула меня тогда тьма. Всю жизнь мне теперь это вспоминают. Жуткие ощущения, словно в глотку раскаленное железо воткнули.

– Вы так ни разу больше и не смогли выпустить пламя, ваше высокородие? – спросила Ивейна, нерешительно поднимая глаза на принца. Ее голос звенел, как колокольчик, длинные ресницы вздрагивали пугливыми мотыльками.

Она не знала, куда деть руки, и пусть Рассел Северин провалится под землю, не сходя с этого места, если маленькая черноволосая сенарина по уши не влюблена в геронского балбеса.

– Слушай, Ив, хватит блеять как сайран, какое я тебе, к тьме, высокородие? – поморщился тот. – Тебе так сложно говорить мне Эйнар?

– Я… Я отвыкла, ваше высокородие, – Ивейна сказала еще тише и снова отвела взгляд.

– Да брось, – махнул рукой принц и, скривившись, потер себя ниже спины.