День накануне Ивана Купалы. Книга первая

Около кола, блистая затёртым дном, стоял железный таз с одной ручкой, но козы не было. Вокруг висела жаркая тишина, и как мальчишки не оглядывались – высокая трава нигде не шевелилась. Тогда Димка, не выпуская ведра из рук, пошёл по верёвке, которая, извиваясь, вела к горушке. Здесь, укрывшись от зноя в ажурной тени дерев, лежала, откинув рогатую голову, любимица тети Вали.

Стасик, подойдя за Димой, затормозил и прищурился на шелковицы, прикидывая – созрели ягодки или нет. Но Димка, двинув ему локтем в бок, просипел:

– Смотри.

Похоже, у неё это… удар… солнечный. Лежит как дохлая.

Стаська не мог понять самочувствие козы и посоветовал шёпотом:

– Позови её.

– Контра, – коротко сказал Дима.

Коза не двигалась.

– Марька! – добавил Димка чуть громче и подёргал верёвку.

Коза не подавала признаков жизни.

– Ну, всё, сдохла. Смотри, как лежит – неестественно.

– Может, она спит.

– Понимаешь, – оглянувшись и боясь, что его услышат, заторопился Димка, – я забыл её напоить. Утром. Совсем забыл.

Привязал, пошёл за водой, а тут кролики. Бабушка уехала, она сказала, чтоб я. А она… Ну, всё! Смотри – совсем не дышит. Чем бы потыкать?

Он оглянулся в поисках палки, но тут же сделал по-другому.

– Дай-ка – может, оживеет.

С этими словами, отступив на шаг, он перехватил ведро и с оттяжечкой ливанул всю воду на мирно почивавшую козу.

Та, бедная, не ожидавшая такого, дёрнулась и прыжком отскочила на сторону. Моргнула спросонок соловыми глазами и выставила рога.

– Беги! – крикнул Димка, кинул ведро и бросился наутёк.

Но Стаськины ноги стали ватными и непослушными. Он только и видел, что на рогах белеют насаженные – может, в шутку, а может, для безопасности – пластиковые пробки от бутылок шампанского.

– Беги! – надрывался Димка. – Беги!

Стаська как во сне повернулся к козе спиной и медленно, очень медленно сделал шаг. Но тяжёлое ведро мешало, цеплялась и мешала сухая трава. Слепило, мешало полуденное солнце. Боковым зрением он отметил, что Димка возвращается и, пытаясь отвлечь козу, прыгает на расставленных и согнутых в коленках ногах, трясёт над головой руками.

Но, конечно, не мог видеть, как Марька, взрыв копытцами землю, рванула с места. Как она настигла его и поддела под «толстую спинку», так называла это место бабушка. Поддела твёрдым, словно железным, лбом и твёрдыми, словно железными, рогами. От удара Стас выпустил ведро и птичкой пролетел метра три и ещё столько же проехал плашмя вниз по заросшему склону.