День накануне Ивана Купалы. Книга первая

Предвечерний свет, сливаясь с молочным электрическим, придавал приятный глазу, но нереальный, сказочный вид всему застолью.

Тут профессор, сияя серебряной головой, подмигнул Стасу и приглашающе похлопал по скамейке рядом. Но Стаську задержал весёлый молодой человек. Щедро дыша ароматами вина и салата с луком, он приподнялся, ухватил Стаса одной рукой, а другую накрест протянул для знакомства.

– Аркадий, – пальцы его были сухие и горячие.

Стаська, засмущавшись, назвал себя.

– Не слышу! – с силой дыхнул новый знакомый.

 – Говори громче! Ты ж мужчина.

– Аркадий Михайлович, – мягко вмешался профессор.

Стасу хотелось провалиться сквозь землю. Он не любил нетрезвых, но ещё больше не любил, когда на него смотрит много людей. На выручку пришла тётя Валя. Выводя-подталкивая из огородного небытия Димку, она специально громким голосом объявила всем сидящим:

– Прошу к столу, гости дорогие!

– Мы можем уйти, – пробурчал «недоверчивый».

Тётя Валя, придерживая одной рукой Димку, другой сердито махнула на сказавшего, словно хотела закрыть ему рот или прихлопнуть целиком.

Усадив-утолкав внука, она двинулась на Аркадия, забрала у него Стаську, подсадила к Диме и загородила обоих своим телом.

– Мать! – пронеслось над столом. – Какая у нас мать!

– Ша! – коротко отрезала хозяйка и, не теряя времени, начала управляться с ребячьими тарелками, накладывая в них закуски и салаты.

Она успевала перекинуться словом с профессором, что-то предложить «недоверчивой» паре, осадить Аркадия, который полез к ней, целоваться.

А между делом всё обращалась в наплывающие сумерки:

– Люся! Ну, что ты копаешся!

– Иду, мама! – отвечал ей женский голос, приглушенно, как из тумана.

А следом пронеслось: «Филичка, маленький!» Это пискляво провопила Дина, тоже находиашаяся где-то там.

– Господи, а пироги! – подхватилась тётя Валя.

– Сядьте вы, в конце-то концов, – остановил её профессор. – Где пироги – в духовке?

– Да что вы! На столе. Полотенцем покрыты.

Профессор мотнул головой ребятам: пошли.

– Филичка, маленький! – звенело им в след.

Румяные да пышные пироги и пирожки под вздох восхищения были поставлены на стол. Нелли Савельевна, которая в честь праздника была в чём-то сиреневом с блёстками, сделала доброе лицо:

– Такую красоту даже портить жалко!

– Пироги не виноваты, это дрожжи плоховаты, – ответила польщенная тётя Валя и тут же прервала себя. – Люся! Ты скоро?

Вместо ответа раздалось кислое «иу», и все затихли.