Больше жизни, Хлоя Браун!

Какая-нибудь доверчивая жалостливая душа карабкается на дерево за кошкой, только чтобы вышеупомянутая кошка в последний миг коварно спрыгнула на землю…

Новый вой, на этот раз откровенно негодующий.

– Аргумент, – согласилась Хлоя. – То, что со стороны у тебя все хорошо, еще не означает, что тебе не требуется помощь. Мне ли об этом не знать. Я вызову тебе пожарную бригаду.

Кот помяукал еще немного и воззрился на нее сверху вниз – скептическая серая клякса на фоне неба. Теперь Хлоя была вполне уверена, что кот говорил нечто вроде: «Пожарную бригаду, корова ты расточительная? Ты что, не понимаешь, что мы должны экономить ресурсы? Хочешь лишить помощи детей, заперевших себя в ванных, и старушек, забывших выключить утюг? Постыдилась бы».

Этот кот, как и большинство представителей его вида, казался весьма склонным к осуждению. Хлоя ничего не имела против: она одобряла прямоту четырехлапых компаньонов. К тому же… кот был не так уж и неправ. Зачем беспокоить пожарных, когда у нее самой наличествует относительно функционирующее тело? Возможно, карабканье по дереву за котом – не самое умное завершение прогулки, но, с другой стороны, благоразумная, трезвомыслящая Хлоя Браун мертва.

Новая Хлоя была женщиной веселой и дерзкой – такой, которая в кризисные моменты не станет дожидаться помощи квалифицированных специалистов.

Эта мысль буквально пощипывала ее, как арфист – струны инструмента. Хлою затрясло от желания реализовать свое опрометчивое намерение. Она одолеет это дерево.

Для начала следовало найти приличную опору для рук и ног: это Хлоя знала по многолетним наблюдениям за карабкавшейся в детстве по этим штуковинам Дани. Дуб оказался одновременно мягким и твердым, влажная кора крошилась под пальцами, а сам ствол оставался неподвижным. Ей понравился этот контраст, хоть он и царапал ладони и грозил зацепиться за легинсы. Водонепроницаемая куртка издала неприятное скользкое шуршание, когда Хлоя протянула руку вверх, к нижней ветке.

Потом ее пальцы сомкнулись вокруг крепкого сука, и она подтянулась на нем, ногами отталкиваясь от дерева и чувствуя абсолютную свободу.

Ее мышцы устали, а суставы по-прежнему болели: но штука была в том, что теперь ей было пофиг. В голове зудел мерзкий голосок, предупреждавший, что она за это поплатится, что тело потребует возмездия. Хлоя уже некоторое время практиковалась, веля этому голосу заткнуться грязным носком, – так она поступила и сейчас.