Больше жизни, Хлоя Браун!

Но, вообще-то, с твоей стороны некрасиво заострять на этом внимание.

Возможно, кот оценил ее честность, потому что деликатно вытянул вперед одну лапку, будто обдумывая план спуска.

– Так держать, милый. Давай – прыг!

С пугающим проворством кот действительно начал спускаться. Учитывая все обстоятельства, Хлоя была удивлена, что он не соскочил с дерева вообще, оставив ее в одиночестве. Судя по неожиданно плавным движениям, это было ему вполне по силам. И все же, вместо того чтобы сбежать, кот перепрыгивал с ветки на ветку, пока не оказался у Хлои на коленях, в точности как она и просила.

Она уставилась на комок дымчатой шерсти, в данный момент тычущийся мордочкой ей в живот. Преодолев миг удивления, Хлоя выдавила:

– Ты же на самом деле не понимаешь мою речь, правда? Хотя, если понимаешь – не волнуйся. Я унесу твой секрет в могилу.

Где-то внизу воскресную тишину разрезал грубый голос:

– И я тоже.

У Хлои подпрыгнуло сердце, и она чуть не рухнула с дерева.

Мгновение спустя она вцепилась в ближайшую ветку и, прищурившись, уставилась вниз в поисках говорящего.

Оказалось, что с земли на нее, сунув руки в карманы и изогнув губы в, по всей видимости, усмешке, щурится в ответ Рэдфорд Морган.

О нет. О нет-нет-нет-нет-нет!

На Хлою снизошло неприятное осознание, что ее кожу покрывает противный холодный пот, из пучка на голове выбились кудрявые пряди, а еще… ну да, а еще она сидит на дереве и несет какую-то чушь коту. Нелепо. Совершенно нелепо. Неловкость просочилась сквозь самые укрепленные ее рубежи и залила щеки непрошеным жаром.

Хлоя поискала, что бы такого ответить дерзкого сообразно ситуации, и обнаружила, что все умные мысли ее покинули.

Словно послание небес, в ее голове зазвучал голос Джиджи: «Сохраняй спокойствие, Хлоя, дорогая. И, что бы ты ни делала, не смей падать».

Воображаемая Джиджи давала разумный совет.

– Здравствуйте, мистер Морган, – прохрипела Хлоя и тут же одернула себя.

«Мистер Морган»? Это регресс. И «Рэдфорд»-то было плохо.

Такими темпами она начнет звать его Рэдом только году этак к две тысячи пятьдесят шестому.

Его странная ухмылочка превратилась в полноразмерную ухмылку, и Хлоя поняла, что он вовсе и не ухмыляется. Нет – он сдерживает смех: веселье плясало вокруг него в воздухе, словно электрические разряды. Его огромное тело практически вибрировало. Хлоя подумала, не предложить ли ему не стесняться, – пусть поржет над ней, раз уж она представляет собой такое уморительное зрелище.