Академия нечисти: пленных не берем

Я ничего не видела, но молча посмеивалась, представляя, как Лоран, опешивший и растерянный, сидит перед ним на стуле, так вежливо предложенном мною.

– Ты что здесь делаешь?! – сразу же завопил Шолле.

Но, к моему большому сожалению, Лоран не стушевался, да и голос его звучал так, словно до этого он так же преспокойно его и ждал:

– Зашел извиниться, ректор. За кабинет биологии мелких тварей.

– Только за него?! А почему не на занятиях? – мужчина прошел дальше, судя по голосу. – Сегодня какой-то праздник сумасшедших! Слева по коридору твои подружки Нилла и Элонесса устроили драку – говорят, тебя поделить не могут.

Ты уж разберись, потому что я ума не приложу, кому из этих красоток такое счастье вообще сдалось. А справа по коридору вампир зачем-то решил полежать на полу, а первокурсница устроила истерику на ровном месте. Мне сначала тех придурков разогнать или твои извинения выслушать?

– Мои извинения, – не дрогнув, выбрал Лоран. – Простите, господин Шолле. На этот раз был перебор.

Я пришел попросить и за своих друзей – нельзя ли принять во внимание наше раскаяние и сократить наказание? Целую неделю мыть посуду за такую мелкую шалость?

Ректор успокоился и заговорил тише:

– Лоран, у нас подобные разговоры происходят не в первый раз. И я повторю. Я благодарен всей твоей семье, что вытащили меня из беды. Но это не означает, что я обязан годами терпеть твои выкрутасы. Заодно напомню, что я в беду как раз спасая твоего папашу и вляпался. Моя магия все равно никогда уже не будет такой же сильной, какой была раньше.

Потому если в раннем детстве ты мне хоть немного нравился, то чем ты старше становишься, тем меньше от той симпатии остается!

– Так же бывает с котятами и щенками, – издевательски пояснил Лоран. – Мы вырастаем – и перестаем быть миленькими. Ну же, господин Шолле, вы ведь понимаете, что я не со зла! Да, иногда веселимся с друзьями, но вы ведь тоже когда-то были молодым!

– Был, – признал ректор. – Но так давно, что теперь могу только издали завидовать.

Потому твое наказание увеличивается до двух недель.

– Что?! – судя по перемещению звука, Лоран вскочил.

– Ты слышал, – ректор, видимо, сделал еще шаг вперед. – Как же ты меня бесишь поведением, гаденыш избалованный! Как-то тебя надо перевоспитывать. Вымахал точной копией своего жуткого папаши!

– О чем вы? Я вообще на него не похож! Замучили уже все сравнивать!

Мужчина тихо рассмеялся – как, собственно, и я.