Другая земля. Лесовичка

Помолчав, Генрих спросил:

– Ты кто такой? Как в лес забрел?

– Матушка Лисом зовет, – отозвался он.

– Как это? Лисом? – не понял мужчина, вопросительно подняв правую бровь.

– Алоисом меня зовут, – ответил мальчик, поправив шапку.

Генрих и его спутник тем временем отошли подальше от трупа волка, и вышли на небольшую аллею с высаженными вдоль соснами. Протяжно свистнув, он позвал Мустара.

– Ты из деревни? Из Лаэрго? – продолжал задавать вопросы Генрих, удерживая рядом с собой мальчика за воротник тулупа.

– Это с виду я крестьянин. Но одежка не главное, – охотно объяснил Алоис, – вон и конь ваш, господин.

Мустар послушно подошел к мужчине и принюхался к рукаву, испачканному в крови волка. Дернув головой, он захрапел.

– Потерпи, братец! Зато хозяин твой цел, – поглаживая по холке коня, произнес Генрих.

Обернувшись к мальчику, он протянул ему руку.

– Прыгай в седло. Я тебя в деревню доставлю. А ты расскажешь, как в лес попал. Идет?

– С радостью, господин, – улыбнулся Алоис.

Через пять минут Генриху стало известно, чтоАлоису одиннадцать лет. Онприходится мужчине троюродным племянником. Двоюроднаясестра Генриха –Аделина, много лет назад вышла замуж по любви за бедного дворянина Илмара Кунелли. Отец мальчика погиб полгода назад во время какой-то военной кампании. Овдовев,Аделина пристроила мальчика в кадетский корпус, где он с должным старанием учился. Теперь, когда ближайшим родственникам Генриха, которыми являются Алоис и Аделина, стало известно о рождении у князя дочери, они прибыли с визитом.

Засвидетельствовать свое почтение и поздравить молодую мать с новорожденной. Гостили они уже два дня. И если женщинам было о чем поговорить, то Алоис чувствовал себя лишним в этом бабьем царстве. Устав от церемоний, Алоис оставил женщин, а сам отправился погулять в лес.

– Что ж. Рад познакомиться со своим родственником, -улыбнувшись, ответил Генрих, когда Алоис смолк.

– Как же все-таки вас отблагодарить за спасение моей жизни, сэр? – спросил мальчик, не унимаясь. Благородство в крови у мальчика еще не было отравлено никакими обстоятельствами. Мальчик сидел спиной к Генриху, но мужчина слышал все прекрасно. Генрих, прищурив глаза, рассматривал белый снег, молчал. Молчание длилось не долго. Мужчина снял черную рукавицу, провел ладонью по лезвию кинжала, на котором еще оставалась капли волчьей крови.