Распутье

Или Коша врежет ему первым? Или Коша просто вытащит ствол и пристрелит на месте улыбчивого парня только за то, что тот выполняет свою работу качественно? Я выкрикнула:

– Саша, отдай ему ключи! Если он говорит, что это приказ мужа, – значит, так и есть.

Мужчина был вынужден подчиниться, а потом смотреть на сдававшую назад машину, когда она рванула опять на выезд.

Мы действительно просто катались – вернулись в город и зачем-то курсировали по улицам, останавливаясь на всех светофорах.

Я осмелилась подать голос только минут через двадцать:

– Что происходит, Коша?

– Ничего, Елизавета Андреевна, – его ответ был до тошноты предсказуемым.

Еще через десять минут я повторила, но уже с нервами:

– Что происходит? – и, сорвавшись, почти закричала: – Отвечай немедленно! Я тебе не нанятый сотрудник, которому можно ничего не объяснять!

Его мой тон даже из расслабленности не вывел:

– Кстати, Елизавета Андреевна, у вас же квартира имеется? Может, пора наведаться – глянуть, все ли в порядке?

У меня от страха дыхание перехватило, потому и голос сдал:

– У Вани… проблемы? Или у меня?

– А разве вы не одно целое? – Он усмехнулся.

Но, подумав, все-таки снизошел: – Никаких особенных проблем. Обыск. Иван Алексеевич попросил подержать вас подальше, чтобы лишний раз не тревожить. Вот и все, теперь можете закатывать истерику.

– Обыск? – я хотела орать, как он будто и призывал, но энергии хватило только на тихий писк.

 – И что теперь будет?

– Ничего. Вы ведь не считаете своего мужа дебилом? Потреплют друг другу нервы и разойдутся.

– Не считаю… И как долго нам… кататься?

– Пока не позвонят. Радовались бы, Елизавета Андреевна, что о вас так заботятся.

Радоваться я не могла. С нами такого не происходило за четыре года, Иван всегда оставался с чистыми руками. Но обыск означал одно – какое-то дело все-таки возбуждено, и вся его «политика» скоро всплывет наружу.

Подобного я подсознательно всегда ожидала – вышла замуж за преступника, но в любой момент могла оказаться женой зэка.

Глава 4

Руки дрожали, а мысли звонко стукались друг о друга, не позволяя соображать. Уже в подъезде я прошептала едва слышно:

– Коша, его посадят?

– Боитесь не дождаться? – Он не обернулся.