Распутье

Иван Алексеевич еще и компенсацию выбьет за моральный ущерб – не свой, конечно, его вообще ничего не трогает. За ваши грустные глазки выбьет.

Иван выбьет, если поставит такую цель. Но меня давило:

– Мне ли не знать, что если следователи начнут копать, то обязательно накопают? Иван не ангел, мы оба в курсе, Коша.

– В курсе, – признал он. – И очень по-разному в курсе. Похоже, только вам и не доложили, в какой стране вы живете – здесь президента посадить проще, чем такого человека, как Иван Алексеевич.

Он верил в то, что говорил.

А значит, верила и я. Но отнюдь не утешало. Наверное, это несправедливо, когда настоящего преступника осудить не могут. Но какое счастье, что именно этого преступника не могут осудить.

В траве сидел кузнечик, в траве сидел кузнечик. Оказывается, это очень мудрая песня. За что, интересно, кузнечик-то сидел? Он был виновен, или у него не оказалось достаточных связей? Хотя подсказка про траву давала некоторые ответы.

– И все-таки дело дошло до обыска, – заметила я.

– Пропустили. Недоработка. Исправим, виновные будут наказаны.

Легко представилось, как именно будут наказаны виновные. В траве сидел, сидел, сидел… Я бросила взгляд на светлое окно – вечер только начинается. А соседи давно не слышали, как я репетирую. Значит, надо играть чуть громче.

– Мама в больнице умерла, – сказала зачем-то самой себе. – Думаю, если бы я нашла ее тело здесь, то не смогла бы тут жить.

– Смогли бы, – он ответил и на это, хотя я ни о чем не спрашивала.

 – Люди вообще способны выживать в таких условиях, которых себе не представляли. Вы других мелодий не знаете, Елизавета Андреевна?

Я на открытую просьбу «сменить пластинку» не отреагировала. Это фортепиано мама купила лет пятнадцать назад – она всегда думала, что я стану музыкантом, и будто не замечала отсутствие яркого таланта, которое только в детстве перекрывается усердием. А я была очень усердной ученицей.

– Люди выживают в любых условиях, – повторила за ним. – Но некоторым это сложно, только бездушным живется легко.

Видишь ее портрет на стене? И верно, не видишь, потому что его там нет. Я сняла фото после похорон и убрала на антресоли. Думаю, это означает, что я не хотела, чтобы она на меня смотрела. Тебе знакомо такое ощущение, Коша, когда скучаешь по человеку так сильно, что проще о нем вообще не думать, иначе сорвешься и начнешь переосмысливать: что и как ты делаешь?

– Не знакомо. Я вообще слышу какой-то набор бессвязных фраз.