Элен

Боялась, что он её узнает, и это навредит ему, придётся отложить операцию – единственный шанс на спасение. Оглядываясь по сторонам, она ждала, что её позовёт кто-нибудь из пациентов, но в палате стояла тишина спокойствия и умиротворения, что ещё больше заставляло Элен нервничать. «Очень странное состояние. Я же так ждала возможности побыть рядом с ним, поухаживать за ним. Почему же сейчас боюсь взглянуть на него?» – недоумевала Элен. «Быть может, боюсь, что он вспомнит меня и ему станет хуже? Или боюсь, что не вспомнит? Может, вспомнит, но не захочет со мной общаться, разлюбил?» – перебирая предметы, Элен услышала спасительный для неё призыв о помощи.

Раненый, который лежал в другом конце палаты, еле слышно звал сестру. Элен, оставив назойливые вопросы в голове, подошла к нему и обнаружила, что отсюда можно было спокойно смотреть на Джона и не бояться встречи взглядов. Как и полагалось по инструкции, перед тем как оказать помощь, ознакомилась с важной информацией о больном.

– Что случилось, Жан? Чем вам помочь? – наклонившись к мужчине, спросила Элен.

– Кто вы? Я вас здесь не видел раньше, – приоткрыв глаза, спросил Жан.

– Меня зовут Элен. Я работала в других отделениях. Сейчас меня направили к вам. Давайте, Жан, я вам помогу. Приподнимитесь, опирайтесь, вот и отлично, – Элен подставила судно.

– О, тогда хорошо. Вы читаете? Я имею в виду, вы любите читать? – спросил мужчина, тем самым отвлекаясь от смущающей его ситуации.

– Да, я очень люблю читать. Жаль, времени на это сейчас совсем не хватает.

Но если вы все согласны, то я найду возможность читать всей палате что-нибудь на ночь. При условии, что все будут строго выполнять предписания и хорошо себя вести.

– О, я переговорю с ребятами. Договорились, Элен. Вы определённо владеете навыками дипломатии. И голос у вас приятный. Нельзя упускать возможность слушать его чаще.

– Вот и отлично, Жан, – сказала ему Элен.

Сама же всё время смотрела в сторону Джона, который лежал абсолютно неподвижно. Набравшись смелости, она подошла к нему.

Лицо его было спокойным, и маска безразличия к жизни, возможно, даже спасла его от смерти. Он ни разу не открывал глаза и не показывал признаки присутствия. Где он был и о чём думал, можно было только догадываться. Ознакомление с его историей болезни оптимизма не прибавило ни на грамм, зато открылась полная картина его состояния и пропали иллюзии.

Джон облизнул губы, как будто хотел пить. Элен поднесла воду и напоила его из ложки.