Твои

Не зря же Полининому папаше мои десять из пяти с такой легкостью обломились.

– Можно угостить тебя чем-нибудь в извинение? – продолжает парень. – Например, свежевыжатый сок?

Интересно, он по жизни такой милый или подкатить ко мне пытается? Вечно теряюсь в догадках в схожих ситуациях.

– Спасибо, ничего не нужно.

– Я Максим, – не сдается он, продолжая улыбаться.

– Рада, – с запинкой отвечаю я и тут же вздрагиваю от громогласного и знакомого «Мама-а-а!», с легкостью заглушившего музыку.

Обернувшись, я со вздохом закатываю глаза.

Полина машет мне обеими руками, как если бы оставался шанс, что я могла ее не заметить. То же самое, да еще и с улыбкой во весь рот делает ее отец.

– Так ты с семьей здесь, – с заметным разочарованием комментирует увиденное Максим. – Извини. Просто у тебя кольца нет, вот я и решил…

Ну, по крайней мере, теперь я знаю, что он не просто милый, а действительно пытался меня склеить.

Машинально проследив движение его руки, убирающей со лба волосы, я без сожаления подтверждаю:

– Ага, с семьей.

Первый день приехали.

Ну надо же – такой красивый, а пальцы – самые настоящие обрубки.

– Ладно, Максим, я пойду. Меня зовут.

Подтянувшись на руках, я выбираюсь из бассейна и иду к шезлонгам, с которых на меня смотрит команда подлых заговорщиков.

– Как поплавала? – скалится Роберт. – Вода теплая?

– Вода просто прекрасная, – ласково пропеваю я. – Полин, может, сходите с папой в дальний бар? Хочу свежевыжатый сок.

– Да! – Полина с азартом вскакивает с шезлонга и дергает Роберта за руку.

 – Пойдем! Я хочу мандариновый.

Усмехнувшись, он встает, заставляя меня машинально отвести взгляд от темной дорожки волос, пересекающей его пресс.

– И какой тебе?

– Арбузно-брусничный, – со сладкой улыбкой воркую я. – С добавлением кокоса, пожалуйста.

Роберт раскатисто смеется, после чего они с Полиной, взявшись за руки, идут к дальнему бару, месту концентрации самых эффектных постоялиц отеля, приехавших на отдых без пары.

Хочет изображать семью – пусть изображает.

17

Просыпаюсь я от настойчивого мамканья. С трудом разлепив глаза, натыкаюсь на нависшее надо мной лицо дочери.

– Маа-ам, вставай! Скоро надо ехать на яхту.

Поморгав, чтобы привыкнуть к свету, смотрю на прикроватные часы. Шесть утра. И какого, спрашивается? Мое нахождение в раю не предполагало ранних подъемов.

– А ты чего, собралась уже? – сонно бормочу я, садясь на кровати.