Тайны. Улица Грёз

 – Директриса протянула руку за документом, но отец Элизы не торопился его возвращать, он впервые обратил внимание на один факт, о котором ему тогда, двадцать лет назад никто ничего не сказал. – Вас что-то заинтересовало? – Спросила директриса.

– Да. Почему нашу дочь перевели к вам не сразу же после рождения, вот я вижу здесь заявление от её матери об отказе, а перевели спустя несколько дней. Вы можете сказать почему?

– Вы такие вопросы задаёте… ведь столько лет прошло. – Отец Элизы вновь достал из карманы несколько купюр.

 – … но я могу на них ответить. – Опять не меняя интонации произнесла женщина. – Ваша дочь, когда родилась, у неё обнаружили спинномозговую грыжу и несмотря на то, что она была отказником, её сразу же прооперировали, и когда её состояние стало удовлетворительным – отправили к нам в приют. У девочки шрам на спине…

– Да, я знаю об этом шраме, он у неё и сейчас есть.

– Он на всю жизнь ей останется как упоминание о перенесённой операции. Вот, потому и не сразу её переправили к нам.

Что ещё вас интересует? – Директриса была сама любезность и никуда уже не торопилась.

– Да вроде всё выяснил. Спасибо вам большое.

– Возникнут вопросы – обращайтесь. – Произнесла директриса умильно улыбаясь, пряча деньги в ящик стола и попрощалась с отцом Элизы.

Мужчина торопился домой, ему не терпелось всё рассказать своей жене и успокоить её. Как только он вернулся в дом, сразу же рассказал о своём визите в приют и передал весь разговор с директрисой. – Видишь, горничная вовсе не сестра нашей дочери, а просто очень на неё похожа.

Ну, с ума сойти какое сходство.

– Да согласен – потрясающее. Но, я всё выяснил, и даже то, на что не обратил тогда внимание – почему девочку не сразу переправили в приют, но всё мне разъяснила директриса и больше никаких подозрений лично у меня нет.

– Странно, что тогда нам не сказали конкретно об операции, мы знали, что сделали девочке операцию, а какую – не называли.

– Дорогая, это ты не помнишь, а я хорошо помню, что это была серьёзная операция, но наша дочь её перенесла хорошо.

Давай не будем больше об этом. Всё выяснилось и – забудем. Элизе ничего не надо говорить. Не стоит её нервировать, она у нас творческий человек и очень впечатлительная и ранимая.

– Ну, естественно, не скажем.

– Дорогая, я на работу, мне уже управляющий моей фирмы не раз звонил интересовался, всё ли в порядке, ведь я никогда не опаздываю. Вернусь как всегда, ближе к вечеру.