Оригон. Фантастика

Вот край, а там зияет темная пустота, она ничего не обещает кроме полного забвения… Забвение? Нет, не этого я хочу, пусть все так сложно и непонятно… Я огляделась, серебрился асфальт в свете уличных фонарей, яркими пятнами включенных фар выдавали себя машины, окна домов уже во многих местах зияли темными провалами, город засыпал. Я ни о чем не думала, только наблюдала. Да, наблюдала, почему-то это слово зацепило меня, всколыхнулось знакомое чувство, я будто имела к нему непосредственное отношение, голова заболела от невозможности объяснить мне то, что выдавало подсознание.

Кто он? И почему в один миг моя свобода перестала что-то для меня значить? Я не пыталась подобрать высокие имена моим ощущениям, я просто знала, что они есть, что моя жизнь наполнилась до краев чувствами и эмоциями, которые доселе мирно дремали где-то на самых подкорках моего сознания.

– Высота, темнота, одиночество…

Я вздрогнула, осознав, что не одна.

– Последнее, пожалуй, вы нарушили.

Едко заметила я, страх перешел в раздражение.

Мужчина нисколько не смутился.

– Нельзя нарушить то, что в основании, не загубив всей конструкции.

– По-вашему, одиночество – незыблемо?

Огрызнулась я.

– Нельзя спорить с тем, что очевидно. Не это ли привело тебя в холодный осенний вечер на крышу? Ты либо убегала от одиночества, либо искала его… Как видишь, – третьего не дано.

Я вспыхнула. Молчание затянулось.

– Почему люди выбирают высоту?

Он прошел мимо меня к краю и заглянул через ограждение, убеждаясь, что земля действительно далеко.

– Хотят быть ближе к Богу…

Проронила я.

– Чушь! Быть дальше от земли еще не значит быть ближе к Богу.

– Тогда не знаю. Здесь вы у нас всезнайка.

Почему-то я была уверенна, что мой резкий тон его не обидит. Он усмехнулся.

– Потому, что хотят обманываться.

Я вопросительно изогнула бровь, мое выражение осталось для него скрыто в темноте, но, казалось, он понял меня.

– Человек, все его понимание, о том, кто он есть, его порывы и желания, все это фальшь, игра, признаюсь, часто талантливая.

Он будет тем, кем ему скажут быть, захочет того, что ему навяжут. Красивые жесты, умные фразы, были придуманы задолго до его рождения. Он – плагиат, фикция, тень кукловода. Ничтожество, возомнившее себя богом, а по сути, тварь дрожащая.

Я отшатнулась, хотя и так была в достаточном отдалении от него. Мне вдруг стало страшно от того, что уже несколько минут на этой крыше я была с абсолютно невменяемым человеком.