9 месяцев

Это же легче, чем привлекать оппонентов хотя бы в качестве мыслеобразов.

21 ч. 50 мин.

Я просто офигеваю от способности своей умно, красиво изложить свою мысль или развить целую собственную систему, а на практике все забыть в доли секунды.

Мы поссорились!

Через полчаса после моих умозаключений.

Но сегодня моей вины не было – это точно! А потому я не впала ни в депрессию, ни в психологический шок как обычно. Просто какое-то величайшее недоумение: за что?

Я почти спокойно сделала за день все намеченные дела, вечером посидела с Лукашевич, а сейчас хочу спать.

Мандража нет. Тоски-безысходности нет. Мысли спокойные. В первый момент, миг после ссоры подкрался обычный тошнотворный страх, но он очень быстро прошел, я еще с полчаса посидела, покурила и пошла по делам. Провела все беседы, встречи, которые откладывала на потом.

Ну, за что так со мной! Почему? Так нельзя ни с кем, а со мной тем более. От кого-то получить моральную оплеуху, а самоутвердиться со мной?

Не надо так.

Больше не надо так. Я понимаю, за 12 лет он так привык, я это позволяла. Но больше не надо так. Я другая. Я все равно люблю его, но я уже другая. Я не буду плакать. Я не буду теперь ползать на коленях. Все будет по-другому. Неужели это не понятно? Я не билась в истерике, как обычно. Я не рыдала. Он тоже не рыдал, но истерика у него была – с ума сойти.

Почему-то вспомнила: точно так же однажды кричал в истерике на меня брат Николай. Но врагом для меня не стал. Это было родственное.

Так и с Яном. У меня нет к нему ненависти, злобы. Но самое главное – и это удивительно – у меня нет обычного после ссор жуткого осознания, что это конец, что я его больше не увижу, что это конец вообще всему и вся.

Да. Это не конец.

Это начало.

Не верите? Приходите через 3 года.

16 мая, 21 час.

Удивительно спокойно. Не безразличие и не апатия. А именно: спокойно.

С утра опять обошла все намеченные маршруты, причем, результативно, стерла ноги в кровь (перешла из ботиночек на босоножки; второй день жара летняя), пришла домой вечером, приготовила себе поесть, почитала, с Анечкой пообщалась через SMS.

И все – без надрыва, спокойно, деловито.

А! Еще помыла полы в подъезде – я дежурная, твою мать!

Вот так.

Ни слез, ни тоски, ни печали. Ни боли – тем более.

Немного непривычное состояние; особенно, если учитывать, что исчезло из души и мозга тоскливое ожидание его звонка. Это у меня впервые.