9 месяцев

Вся ее практика заключалась в обычной работе уборщицы-санитарки: помыть, почистить крохотный абортарий с единственным скособочившимся креслом, сдать больничной прачке использованные простыни и пеленки (забрать чистые) и присутствовать на операциях по искусственному прерыванию беременности (абортах, то есть). И если первые женщины, идущие на аборт, вызывали у нее скрытый внутренний протест, то уже через неделю Инна просто с интересом наблюдала за процессом «чистки» (так называли аборт все женщины).

Таким образом, очень скоро она в принципе знала весь процесс и, как ей казалось, самостоятельно могла бы избавить любую женщину от нежелательной беременности. Но Инна никак не могла предположить, что слово «самоаборт» обретет для нее особый, личностный смысл.

Признаки беременности полностью проявились к концу практики. Инна восприняла этот факт без особой паники, равно как и без радости. К перспективе иметь собственного ребенка она относилась резко отрицательно. Она просто знала: этого не должно быть.

Пока. А потому она приняла единственно верное (по ее размышлению) решение: аборт. А поскольку не собиралась никому раскрывать свою тайну, которая касалась только ее, то она решила сделать несложную (как ей казалось) операцию самостоятельно и – в гордом одиночестве.

В этот день Инна, как и положено, осталась после ухода врачей, медсестер и принялась за привычную уборку. Затем, убедившись в том, что кроме дежурной медсестры никого не осталось, она заперлась в абортарии, плотно задернула шторы, приготовила инструменты и взобралась на кресло.

Она много раз видела, как это делала врач-гинеколог, а потому запомнила каждое ее движение, каждую последовательность ее действий.

Первое. Расставить ноги, а точнее, подвесить их на две нелепые рогатины по краям кресла и привязать их к ним бинтами (чтобы не дергались). Наркоз, естественно, противопоказан, так как разум должен быть ясным. Боль? Да она родилась с этой вечной болью.

Состояние боли – это самое обычное (нормальное) ее состояние. Так что, анестезия напрочь отменяется. Анестезия – для маменькиных дочек, а Инна… Инна…

Да, во-вторых, надо точно отобрать и держать в руках необходимые инструменты. Инна уверена, что от боли или от вида крови она не потеряет сознание, но все же, чтобы не терять лишнее время.

Ну, вот и можно начинать. Ведь значения никакого не имеет, от кого она беременна.