Полярные краски. Сердце ледяного великана

Снежная пустыня, приобретая блёкло-жёлтый оттенок, ненадолго посветлела. Паналык насторожённо всматривался в горизонт, выискивая взглядом макушки елей и сосен. К его удивлению, даль слепила белоснежной пустотой, ни единой тени… Юноша был уверен, что до леса всего несколько часов езды, но путников по-прежнему окружала ледяная пустыня. Что-то здесь не так. Поездка могла занять больше времени, старший брат встревожился, но старался не подавать виду.

Олени тянули нарты легко и плавно, мороз привычно пощипывал щёки, порывистый ветер сдувал с кожи губ последнюю влагу.

Но Уйагалык и Куйнапа беззаботно беседовали, смеялись и пели детские песенки.

Наконец дети приблизились к чёрным выжженным плешам – остаткам сгоревшего леса. Куйнапа ужаснулась от ошеломляющего вида разрушений. Чёрные корявые обгоревшие стволы могучих древних деревьев торчали из земли сгорбленными безжизненными призраками. Уйагалык представил мощь дикого огня, и на спине засуетились колючие мурашки.

– Серый снег? – не поверила своим глазам Куйнапа.

– Нет, это сугробы сажи и пепла, – прошептал Паналык.

– Пожар? Кто же поджёг этот лес? – удивилась девочка.

– Здесь начиналась тайга. Но я верю, что царица сосен и Вечный лес уцелели. – Уйагалык стряхнул снег с капюшона. Отгоняя грустные мысли, он принялся распрягать оленей. – Надо строить иглу для сна. Будет обидно возвращаться ни с чем: бубен – наша единственная зацепка и память об отце. Мы отдохнём и продолжим поиски.

Братья приглядели подходящее место для ночлега, длинными ножами из моржовой кости слажено и скоро вырезали кирпичи плотного снега, сложили их по кругу, сужая каждый следующий уровень.

Куйнапа залепила снегом щели. Умелые строители быстро управились с постройкой. Затем собрали обгоревшие ветки для костра. Древесина горит ярче, чем мох, но в тундре её не так просто встретить. Озорная искра, отскочив от камня на облитый жиром нерпы ягель, тут же разожгла пламя.

– Олени устали, – понуро сказал Паналык.

У огня дети согрелись. Скованные от холода и напряжения мышцы расслабились, тело стало мягким и непослушным.

Куйнапа достала из мешка сушёную рыбу, отрезала голову и бросила её в огонь, чтобы умилостивить местных духов и угостить предков.

– Ыкату сэ, Мэиэ… Нгээээ, – старательно исполняя носовые звуки, пропел Уйагалык, голос у него ломался и так неудачно подвёл хозяина, сорвавшись на последнем слоге.

После ритуала кормления духов дети принялись за рыбу, которую запили водой из растаявшего снега в каменной чаше.