Чужбина. Повесть

С территории посольства я вышла улыбающаяся с опухшим от недавних слёз лицом, слегка пьяна, а в руках крепко держала новый паспорт. Мои друзья, переживая и волнуясь, ждали на жаре два часа. Такого поведения они от русских не ожидали. Если бы у них на меня были права, то получила бы я по заслугам. Но прав пока никто не давал!

Умывшись и успокоившись, все вместе поехали в агентство «Аэрофлота» решать проблему с украденным билетом. Здесь за главного был один из выпускников советского ВУЗа. Говорил по-русски сносно.

Выписывая мне копию документа на перелёт, пытался кокетничать перед моей зарёванной физиономией, а меня тошнило с коньяка и грубо хотелось рыгать.

Впоследствии этот сотрудник авиалиний неоднократно присутствовал в аэропорту при вылете нашего самолёта. С его помощью мы, русские женщины, умудрялись провозить багаж не в двадцать положенных килограммов, а в сорок! Вокруг меня всегда были хорошие люди.

А в тот день ещё не были закончены все дела. Последним абзацем нашего вояжа стало бракосочетание.

Под проливным тропическим ливнем мы явились к нотариусу. Я всегда боялась этих ливней и, втянув голову в плечи, сидела где-нибудь в уголке, испуганно озираясь и считая, что вот он – мой конец.

На расстоянии вытянутой руки ничего не было видно. Казалось, что ливневый грохот вот-вот обрушит крышу над головой, а разговаривать в такой ситуации не имело смысла. Какое-то время все молчали, ожидая ослабление тропической стихии, которая, как правило, не бывает длительной, и очень скоро на небе может засиять солнце, будто ничего и не было.

Закрыв плотно все двери, мы смогли начать общение. Все заговорили на испанском языке, я только на русском. Если меня не понимали, то повторяла ту же самую фразу, но более громко. Казалось, что так будет более ясно.

Нотариуса почти не слышала, к тому же знание испанского было на столь низком уровне, что даже если бы и слышала, то навряд ли смогла разобраться в запутанной и витиеватой речи сотрудника госслужбы. Мой супруг жестами делал пояснения:

– Встать! Поднять руку! – и просил повторять за ним непонятные для меня слова.

Позже догадалась, что я давала клятву верности…

Замужем за никарагуанцем до сих пор и по сей момент ношу его фамилию, но вместе почти не жили, хотя я осталась до конца в семье его родственников. Так сложились обстоятельства, что независимо от наших стремлений, разным культурам не суждено было ужиться. У Хосе теперь своя семья, а в каждый мой приезд я говорю о разводе.