Дом, в котором нет никаких подвалов

Полукруглый холл, в котором было мало света – пост охраны с пожилым мужчиной с усами «щеточкой», высокие, но узкие окна, как бойницы. Кафельная плитка на полу, которую удобно мыть – деталь, отличающая любой, даже самый паршивый дом от не-дома.

– Мисс Летиция Самерсен? Идемте со мной, – сказала ей толстая одышливая женщина, и не дожидаясь ответа Летти, поплыла по коридору. Летти послушно пошла за ней, глядя на серебристые капельки пота на ее складчатой шее. Женщина на ходу рассказывала ей:

– Здесь у нас столовая, там, за углом, библиотека.

Здесь душевые… Остальное по ходу узнаете…

Они повернули сначала направо, потом налево, потом снова направо – Летти поздно спохватилась, что ей следовало считать повороты, потому что она здесь надолго. Но полная женщина шла быстро, и у Летти от такой скорости закружилась голова – она даже схватилась на секунду за стену, но, сжав зубы, не попросила идти медленнее или остановится.

В коридорах стояли стулья, на некоторых группами сидели женщины: разные, молодые и старые, но все какие-то немного выцветшие, как старые фотографии или выгоревшие обои по сравнению с теми обоями, которые загораживала мебель.

Они были одеты аккуратно, по-разному, некоторые даже как будто модно, но все равно это было небрежно: не той безупречно-элегантной небрежностью, какой щеголяют по-настоящему влюбленные в себя женщины, но небрежностью равнодушия.

Они замолкали при виде Летти, провожали ее долгими взглядами – и Летти, словно защищаясь от их спокойных и любопытных взоров, только крепче прижимала матерчатую сумку к своему животу.

В глаза она им не смотрела, только на подбородки.

Наконец, толстая женщина остановилась перед дверью, на которой было написано мелом «112». Она толкнула дверь, нашарила выключатель, прошла в комнату, остановилась посередине, махнула рукой куда-то в пустоту, и сказала:

– Ваша соседка, миссис Стоун, сейчас в больнице на лечении, но через неделю должна вернуться. Располагайтесь. Завтрак в семь, обед в час. Вы его пропустили, но можете сходить на кухню, они дадут вам чай с булкой, если голодны.

– Спасибо, – тихо сказала Летти.

Полная женщина вышла. Летти подошла к незанятой койке, стоящей неудобно, на проходе, далеко от окна. Опустила свою сумку на пол, открывая, наконец, живот – маленький, но очевидный при ее страшной худобе. Вышагнула из туфель, не раздеваясь, легла на койку, как была, в пальто поверх казённой одежды. Свернулась калачом, обессиленно закрыла глаза.