Желтый бриллиант

Больной сидел на краю койки, болтал голыми пятками, и, запивая чаем, грыз сухарь.

Доктор внимательно осмотрела больного, расспросила о состоянии здоровья.

– У Вас все в порядке, будем готовить на выписку.

Затем она села на краешек стула, спросила:

– Больной Видов, Вы ведь родом из Саратова?

– Да.

– А служили на границе с Китаем?

– Да.

– Там женились?

– Да. – Генерал немного покраснел.

– Родилась дочь Марианна?

– Да.

– А потом – Академия в Москве, танковый полк – в Свердловске, зима 1940? Генерал, то ли прокричал, то ли простонал:

– Да!

Пауза.

Ольга Михайловна сняла шапочку, по плечам рассыпались прекрасные светлые волосы, заметные пряди седины только украшали их нежный оттенок. Она положила на тумбочку очки.

– Неужели ты меня не узнаешь?

Генерал, шепотом:

– Олюшка!

Они прижались друг к другу и молчали. Они – не верили.

В седьмую палату заходил ординатор – осмотреть больного, медицинская сестра – делать укол, нянечка – «прибрать» палату.

А они сидели, обнявшись, и все еще не верили.

Наконец, Гаврил Тимофеевич спросил:

– А как, Марусечка? (так он называл маленькую дочку).

– Невеста, красавица и умница, – с гордостью ответила Ольга Михайловна.

Больше они не расставались ни на час.

В 1949 году переехали в четырехкомнатную квартиру на Белорусской.

Таня с грустью отвернулась от дома, где прошло такое счастливое детство, и увидела свои голубые «Жигули». Она в смятении замахала руками.

Подавляя раздражение, из машины вышел Николай. Ему так хотелось быстрее увезти любимую как можно дальше от этого «Дворца заточения». Таня показала на машину.

– Я ее здесь не оставлю! Я без нее не могу! Я ее люблю! Отец придет вечером и в ярости всю разобьет кувалдой какой-нибудь или вот стоит! Около подъезда стоял лом для колки льда, видимо, дворник забыл прибрать. Эта версия показалась ученому-физику правдоподобной. Таня ужа все решила: впереди поедет Николай, а она – за ним.

Другого варианта они не придумали.

Проехали всю улицу Горького, через Большой каменный мост свернули на Ленинский проспект. Дальше улиц Таня не знала. Мелькали большие серые «сталинки», потом, справа – хрущевские пятиэтажки, а слева – стройки, опять стройки и пустыри. Наконец, повернули направо и оказались в тихом уютном районе. Белые девятиэтажные современные дома, вокруг деревья, засыпанные снегом.

– Вот мы и дома! – весело почти прокричал Николай.