Новая утопия. Фантастика

Это совпадение не насторожило меня – я был слишком далёк от подозрений.

В результате этого происшествия весь день я находился в каком-то отстранённом, отрешённом состоянии, словно витая между реальностью и сном. Даже подчинённые заметили это, с удивлением наблюдая за мной и не решаясь спросить, что творится с их ведущим хирургом.

Вечером, после работы тётушка Поли, увидев меня с «рогом» переполошилась не на шутку, удивляя своей реакцией.

Попытался отшутиться. Не получилось.

Полина Викторовна усадила меня на диван, ещё раз обработала «рану», заклеила её свежим пластырем и сказала требовательно:

– Рассказывай! Не скрывай ничего и ничего не придумывай – ты же знаешь: я всё равно узнаю правду!

Ох, как мне не хотелось делать это. Утренняя история не просто была невероятной – она была нелепой, и я был уверен, что тётушка Поли не поверит ни единому моему слову. Я бы и сам не поверил ни одному слову рассказывающему такую «идиотскую историю».

Но тётушка Поли внимательно выслушала мой, казалось, мало связный рассказ, и неожиданно отреагировала очень кратко:

– Началось!

Голос её звучал обречённо, а в глазах появился испуг.

– Что началось? – не понял я.

Тётя не ответила на мой вопрос и начала бормотать что-то непонятное – по крайней мере я понять её в этот момент не мог.

– Я так надеялась, что этого не произойдёт, – шептала она. – Ирина всегда была очень впечатлительной и романтичной… Поэтому я была уверена, что это просто её очередное «видение».

– Причём тут моя мать? – удивился я. – Она исчезла много лет назад, а её призрак всё ещё беспокоит нас, каждый раз принося неприятности.

– Причём тут твоя мать? – повторила вопрос тётушка, и глаза её говорили о сильном волнении.

Она сорвалась с места и стала лихорадочно барражировать по комнате.

– Я так надеялась, что этого не произойдёт! Но вот тебе исполнилось двадцать пять, и слова Ирины начали подтверждаться.

А я оказалась к этому неготовой… Это началось, а я не знаю, как обезопасить тебя…

Я смотрел на тётушку и не узнавал её: такой потерянной она не была даже в самые трудные периоды нашей жизни. Остановил её и, усадив на диван, сказал почти тем же тоном, что несколько минут назад она говорила мне:

– Рассказывай!

– Ты ничего не знаешь! – продолжала тётушка свой монолог, хрустя пальцами.