Перекрыть

Он поднял руку и прикрыл ладонью себя на фотографии. Счастливая с виду семья не изменилась, выражения лиц матери и брата остались прежними, и он нахмурился. Вспомнил о том, что всегда ощущал себя лишним элементом. Вырежи – никто не обратит внимания, смысл останется прежним. Мучительные воспоминания о матери отозвались болью в груди, он помрачнел. Скрестив руки, взглянул на брата, который старательно рисовал существо, с которым им обоим пришлось столкнуться.

– Как ты чувствуешь себя?

– Давай без тупых вопросов, – резко выпалил Августин.

 – Если у тебя есть план, просто говори, что мне делать, и я сделаю это. Всё что скажешь, если это освободит нас.

– Так доверяешь мне?

– Ты всегда был на моей стороне, конечно, я верю тебе. Верю больше, чем себе самому.

– Доверие – лучшее доказательство любви. – Максим полусонно облокотился о подоконник, утомлённый медленно приближающейся грозой и тяжестью атмосферы. Его холодный взгляд был направлен на горизонт, соединяющий землю с кучево-дождевыми облаками.

 – Любовь… Раньше я долго размышлял о том, почему они разлучили нас в детстве. И когда я перебирал варианты причин безразличия отца и ненависти матери к себе, то чувствовал такое сильное отвращение, что иногда меня и правда тошнило. – Августин ничего не ответил, только сильнее надавил на карандаш. – Тошнило от того, кем я был и кем быть не мог. Всё детство я хотел поменяться с тобой местами, и только в подростковом возрасте понял, что вся зависть к тебе по сути своей никогда не имела смысла. И тогда все эмоции, положительные и отрицательные, сменила единая ненависть.

Откровенность брата отозвалась одним раздражением в душе Августина, в этот раз его пальцы сжали карандаш с такой силой, что грифель сломался. Тогда он отбросил инструмент в сторону и перед тем, как взять новый, выпалил:

– Поверить не могу! Ты всегда отказывался обсуждать наше детство, и именно сейчас вдруг приспичило заговорить о своих душевных трудностях?! Нам не до этого, – он шумно выдохнул, не было ни малейшего желания выяснять отношения.

Им предстояло вместе сразиться с необъяснимым, и это единственное, на чём пытался сконцентрироваться. Он посмотрел на настенные часы у входной двери. Время: 23:29.

– Нам и правда лучше остаться здесь, а не поехать в церковь?

– Конечно, дорога сейчас в разы опаснее.

– Пока мы вдвоём, расскажешь, куда именно ездил?

– Я же говорил, что искал помощь.

– А если подробнее? Не в общих чертах и не расплывчато.