Перекрыть

Медлительность и немногословность не остались незамеченными, и хозяин дома заподозрил, что визит может оказаться не жестом доброй воли, а мягкой формой тайного допроса.

– Так. Давай честно. Для чего ты здесь? Ты теперь засланный казачок? – он решил спросить в лоб, что именно собирался обсудить неожиданный гость. Стараясь не выдать своего нарастающего раздражения, сделал глоток горячего напитка.

– Я пришёл не по работе. Говорил же, хочу поговорить.

– Да о чём?

Гость поставил вторую кружку на стол и посмотрел на друга таким взглядом, будто тот оскорбил его.

– Я же переживаю! Да и не только я! Женя, Санёк тоже хотели прийти, но уверены в том, что тебе нужно побыть одному.

«Удивительно, почему сам он не считает так же? Точно, первым ведь обнаружил труп… Стоит ли мне доверять его словам? Не уверен. Но знаю точно – прогнать его будет ошибкой, я должен знать обо всём, что касается возможного расследования. Повторю то, что говорил ночью, и, вероятно, он поделится чем-то стоящим».

Максим снова отпил чаю, стараясь отбросить мысли о том, что Богдан может подозревать его в совершённом преступлении. Здравый смысл и логика твердили, что установить его причастность к убийству невозможно. Но почему-то с каждым часом страх быть пойманным усиливался вместе с осознанием того, что свершённая месть не принесла ничего, кроме беспокойства. Изначально он планировал выставить брата психически больным, но сейчас сам боялся лишиться рассудка. Тем не менее его душу грела мысль о том, что больше не придётся испытывать чувства ненависти и жалости к собственной судьбе.

Некоторое время они молчали. Богдан не торопился сесть за стол, поднял пакет, принесённый другом, и поставил его на кухонную тумбу.

– Ты ужинал? – спросил он.

– У меня не было времени на еду.

– Я загляну в твой холодильник?

– Конечно.

Гость начал раскладывать продукты по полочкам, после чего открыл морозилку и достал оттуда пачку пельменей.

– Я никогда не говорил тебе, но у меня тоже был младший брат. Четырнадцать лет прошло, как его сбила машина прямо на моих глазах. Думал, что забуду со временем, но до сих пор детально помню тот день.

– Соболезную, – выдавил из себя Максим, хоть и не понимал, к чему вдруг этот разговор.