Почти идеален. Страшные истории

Дымящаяся чашка чая у мужчины и стакан с холодным соком у девушки. В роли основного блюда по решению Григория сегодня выступало ассорти горячих роллов и суши, аккуратно уложенных на деревянную тарелку в форме корабля. Чайник с чаем стоял на подставке со свечкой, которая не давала ему быстро остыть. Лизе было слегка жарко, скорее от остаточного волнения, хотя в зале и в самом деле было немного душно, поэтому и сок был со льдом. На фигурном стакане начал скапливаться конденсат. Множество маленьких капелек копили силы, чтобы в один момент одна из них не выдержала и покатилась вниз, поглощая всех на своем пути и набирая силу.

Лиза взяла двумя пальцами салфетку и подложила ее под стакан.

Разговор пошел хорошо. Они быстро прошлись по основным темам, слегка касаясь тех, которые на первом свидании считались запрещёнными, но самыми интересными для обоих. Тем предыдущих отношений. Григорий оказался весьма неплохим собеседником, но самое главное, что он умел – это слушать. Или хорошо делать вид, что слушает, что само по себе тоже было чуть меньшим, но плюсом.

– Знаешь, я была не до конца с тобой честна… – По пути в ресторан она думала, что не решится об этом рассказать, но уж слишком легко и непринужденно зарождалось их взаимопонимание. Слишком быстро и сильно он ей понравился.

– Да? Ну, знаешь, для таких анонимных знакомств это вполне нормально. Мы общаемся с фотографиями незнакомых людей, а что действительно за человек стоит за ней, нам неизвестно. Поэтому не договаривать в подобных случаях вполне естественно.

Его ответ ее вполне удовлетворил, и она решила продолжить.

– Я была замужем… Три года. – Она замолчала, наблюдая за его реакцией, предвкушая разочарование в новой знакомой. Ее левая рука непроизвольно коснулась безымянного пальца другой руки, где раньше красовалось золотое кольцо. Кольца нет, от него не осталось ни единого следа, только привычка крутить его во время сильных переживаний. Само драгоценное изделие перебралось в темный пыльный ящик письменного стола. В самую дальнюю часть, свет в которую не проникает никогда.

Его карьера как символа любви двух сердец была окончена навсегда, и лучшее, что ему могло светить в дальнейшем – это ломбард, а то и дно какого-нибудь глубокого озера.

Григорий несколько секунд молча смотрел в ее глаза, затем спокойно пожал плечами и произнес:

– Ну, была и была, ничего страшного. Тогда сразу задам тебе нескромный встречный вопрос, раз уж ты затронула такую тему, чтобы потом к ней не возвращаться.