Песнь Нижних земель

Багор, как по команде, поровнял задубевшего от ужаса помощника машиниста лицом к лицу к Сарге:

– …Пять могил молчат за домом, полны доверху червей. Сарга повел острием черного лезвия по лицу плачущего лил лийца, начав свой кровавый маршрут на лбу у самых корней волос. Медленно, оставляя ту же округлую борозду, что оставил ранее на земле вокруг себя, он спустил острие к подбородку Сипона. Кровь, укрытая ночной темнотой, окрашивала лицо юноши в черный цвет. Лиллиец всхлипывал и мямлил, пускал слюни. Сарга аккуратно придерживал его, содрогающегося, свободной рукой, ведя ровную линию от подбородка вверх по левой стороне лица.

Вот лезвие миновало ухо, дойдя до точки на лбу, откуда начало свой маршрут. Лиллиец, не выдержав боли и шока от происходящего, обмяк в стальных руках Багора. Кровь покрывала лицо юнца темнеющей маской. Теперь сам Сипон был похож на иллюзию, тварь из темноты.

Сарга ловко отнял нож от лица, воткнул его в землю, туда, где соединялись тени. Багор поднял потерявшего чувства лиллийца одной рукой, второй захватил сумки, двинувшись в сторону безвольно осевшего на песке Суму – валимит лишь тихо постанывал, держась за сердце.

Шамиш скрылся в будке вагонета. Сарга, не отпуская рукояти, замер, закрыв глаза. Он медленно вдохнул. Застыл, подобно жуткому изваянию, оставленному безумным скульптором на старом городском кладбище. Выдох. Еще медленнее. Изменчивый свет фонарей выхватывал ужасающий шрам в форме кошачьего глаза, уродующий весь лоб алакила, скрывающийся под копной волос, грубыми линиями перебирающийся на шею. Он сидел неподвижно. Вновь взвизгнул колокол, так же резко оборвавшись.

***

«Сарга открыл глаза, вдохнув полной грудью. В этом, конечно, не было нужды, но привычка каждый раз брала свое. Он встал одним легким движением, точно иллюзия, сотканная из материи сна. Круг надежно держал алакила, не давая ему распасться на части. Пространство вокруг постепенно вырисовывалось, наполняясь потусторонними красно-черными тонами. Он, не раздумывая, вышел за границу круга, мысленно сдерживая себя, как единое целое.

Одним шагом алакил отделился от бесформенной черной тени, стоящей на коленях. Он обернулся, сделав еще один ненужный вдох. Картина за спиной претерпела разительные изменения, став бескрайней красноватой пустыней с черным слепым небом. Вагонет и длинная линия рельс исчезли. Всматриваясь вдаль, он ловил себя на ощущении, что картинка размывается, клубится, а изображение не поддается обыденному восприятию.