Брокен-Харбор

Как я и говорил Ричи, девяноста девяти процентам жертв жаловаться не на что: они получили именно то, на что нарывались, – зато члены семьи примерно с той же вероятностью очутились в этом аду совершенно незаслуженно. Я не разделяю мнение о том, что во всем виновата мамочка, если малыш Джимми стал торчком и торговцем героином и по тупости решил кинуть собственного поставщика. Может, она и не помогла ему самореализоваться, но у меня тоже было небезоблачное детство, и что – я получил две пули в затылок от разъяренного наркобарона? Нет, пару лет ходил к психоаналитику, чтобы эти проблемы меня не тормозили, а тем временем жил обычной жизнью, потому что я взрослый человек и сам управляю своей жизнью.

Если однажды утром мне отстрелят башку, значит, поделом, но по касательной это зацепит и мою ни в чем не повинную семью.

* * *

Беседуя с родней жертв, я особенно внимательно слежу за собой. Ничто так не сбивает с верного курса, как сострадание.

Утром, когда Фиона Рафферти вышла из дома, ее, скорее всего, можно было назвать привлекательной.

Мне нравятся более высокие и ухоженные, но у нее красивые ноги и копна роскошных волос, хотя Фиона и не потрудилась привести их в порядок, хотя бы перекрасить из невзрачного мышино-бурого в более эффектный цвет. Однако сейчас она выглядела ужасно: опухшее красное лицо в потеках соплей и туши, заплаканные глаза стали маленькими, как у поросенка. Она утирала лицо рукавами красного пальто – что ж, по крайней мере, перестала выть.

Полицейский тоже казался изрядно вымотавшимся.

– Нам нужно поговорить с мисс Рафферти, – сказал я. – Может, вернетесь в участок и попросите прислать кого-нибудь, чтобы ее отвезли в больницу, когда мы закончим?

Он кивнул и попятился. Я услышал вздох облегчения.

Ричи опустился на одно колено рядом с машиной.

– Мисс Рафферти? – мягко, словно врач, позвал он.

Возможно, Ричи даже перестарался с учтивостью: коленом он угодил прямиком в грязную колею.

Теперь все будут думать, будто он путается в собственных ногах, однако сам он, похоже, ничего не заметил.

Фиона Рафферти медленно и неуверенно подняла голову. Со стороны она была похожа на слепую.

– Я вам очень соболезную.

Через секунду ее подбородок немного наклонился – она еле заметно кивнула.

– Принести вам что-нибудь? Воды?

– Мне нужно позвонить маме. Как я… О боже, дети! Я не могу сказать ей…

– Вас отвезут в больницу, – сказал я.