Искатель

– У вас тут этих, которые автономные, много?

– Случаются. У людей фантазии насчет того, чтоб вернуться к земле, они считают, что здесь самое оно. На вид тут так, надо думать. – Кивает на горы впереди, сутулые, охряные, укрытые там и сям лохмотьями тумана. – По большей части никто из них один конец лопаты от другого не отличит. На полгода их тут хватает.

– Меня устраивает ограничивать охоту и собирательство преимущественно лавкой вашей сестры, – говорит Кел. – Надо признать, Норин меня чуточку пугает, но не настолько, чтоб я растил себе собственный бекон.

– Норин что надо, – говорит Лена. – Хотела б я сказать, не обращайте внимания – и она от вас отстанет, но она не отстанет. Норин неспособна ничего видеть так, чтоб не пытаться извлечь из этого прок. Просто пропускайте мимо ушей.

– Она тут не на ту лошадь ставит, – говорит Кел. – От меня сейчас никому никакого проку.

– Да и ничего страшного. И не давайте Норин переубедить себя.

Идут молча, но молчание это не тяготит. В дроке попадается ежевика; крепко сбитые косматые пони в поле объедают кусты, время от времени Лена срывает ягодку и кладет в рот.

Кел следует ее примеру. Ягоды темные, спелые, но все же с терпким привкусом.

– Обдеру их на днях да заделаю варенья, – говорит Лена. – Если выдастся день, когда я решу заморочиться.

Сворачивает с дороги на длинную грунтовую тропу. Поля по обе стороны – пастбища, там высокая трава и крепкий коровий дух. Какой-то дядька осматривает корове ногу, вскидывает голову на Ленин оклик, машет ей, кричит что-то в ответ, Кел не улавливает.

– Киаран Малони, – говорит Лена. – Выкупил у меня землю. – Кел представляет ее в этих полях, в резиновых сапогах и заляпанных грязью штанах, и как она запросто окорачивает разыгравшегося жеребенка.

Ее дом – длинное одноэтажное здание, свежепокрашенное, на окнах ящики с геранью. Лена не приглашает Кела внутрь, а ведет в обход дома к низкой постройке из грубого камня.

– Пыталась оставить ее щениться в доме, – говорит, – но куда там.

Пожелала в хлеву. В конце концов я решила, что беды не будет. Стены тут толстые, холод не проберется, а замерзнет – дорогу знает.

– Вы этим с мужем занимались – скотиной?

– Было дело, ага. Молочной. Хотя тут не держали, не. Это старый хлев, ему век-другой. В основном мы тут хранили корм.

В хлеву сумрачно, освещен он только мелкими высокими оконцами, и Лена права насчет стен – здесь теплее, чем Кел предполагал. Собака лежит в последнем стойле.