Тайное место

Выходит, она сурова не только к другим, эта Конвей.

– Может, и нет, – утешил я. – Эти девчонки ведь совсем еще дети. Если одна из них что-то видела, то могла просто не понять, что происходит, – по крайней мере, тогда. Особенно что-нибудь связанное с сексом или отношениями. Нынешнее поколение отлично информировано, они насмотрелись порносайтов и, скорее всего, знают больше поз, чем мы с вами вместе взятые, но, когда доходит до дела, пользы от этого немного. Девочка могла что-нибудь увидеть, понять, что это важно, но не знать почему.

Теперь она на год старше и в жизни разбирается чуть лучше, что-то ей напомнило о тех событиях, и пазл внезапно сложился.

Конвей задумалась.

– Возможно… – протянула она. Но суровость в голосе осталась. Себе она спуску точно не даст. – Неважно. Даже если она не понимала, что именно видела, мы должны были понять за нее. Она была прямо тут, – быстрый кивок в сторону школы, – и мы ее допрашивали, а потом дали просто уйти. И я этим, мать его, недовольна.

Похоже, разговор закончился. Когда стало ясно, что добавлять она ничего не будет, я повернулся к тропинке, но Конвей с места не сдвинулась. Ноги на ширине плеч, руки в карманах, взгляд устремлен на деревья. Подбородок вызывающе вздернут, как будто эти деревья – ее личный враг. Не глядя на меня, она проговорила:

– Мне дали вести дело, потому что мы думали, оно окажется пустяковым. В первый день, еще даже тело в морг не увезли, мы нашли пару фунтов экстази в конюшнях, в шкафу с химикатами.

Один из садовников обнаружился в системе – сидел за распространение. А в Святом Колме на рождественской вечеринке поймали пару подростков с таблетками. Допрашивали, конечно, но дилера они не сдали. Криса среди них не было, но все равно… мы решили, что повезло: два раскрытых дела по цене одного. Крис тайком пошел прикупить наркоты у садовника, поссорились из-за денег, ну и результат понятен.

Опять вздох у нас над головами. В этот раз я заметил, как что-то шевелится в ветвях.

Как будто сами деревья прислушивались, как будто они грустили из-за нас, переживали за нас, но все равно уже тысячи тысяч раз слышали всё это.

– Костелло… Он был ничего, Костелло. Ребята над ним подшучивали, называли депрессивным козлом, но мужик он был хороший. Сказал: “Давай забирай. Будешь резюме себе делать”. Он, наверное, уже тогда знал, что в этом году уволится, и ему большое дело не нужно было, а мне нужно.